Новое время #42, 2000 г.

Валерия Новодворская

Индульгенция для диктатора

Все революции на свете, даже самые демократические, ставят перед победителями роковой вопрос о судьбе побежденных, особенно их лидеров. Эти проблемы выстраиваются в мучительно знакомый нам ряд, только с другого конца тоннеля, из которого удалось-таки вылезти на божий свет (что нам лично не светит). Это "Чего не делать?", "Кто виноват?" и "С кем покончить?". Причем в последнем случае речь не всегда идет о политической смерти, часто - о вполне реальной. Наиболее потрясающие решения здесь были приняты лидерами американской и фламандской революций. Особенно удивительно решение штатгальтера Голландии, по сути президента этой самой ранней европейской республики Вильгельма III Оранского и Генеральных штатов страны. Они низложили Филиппа II Испанского, провозгласили независимость и республиканский строй - и не преследовали никого. После всего, что пришлось им пережить!

Протестантов пытали, колесовали, сжигали заживо, заживо погребали... Пленных гезов в лучшем случае вешали. Герцог Альба устраивал "зачистки" по всей Фландрии, оставляя за собой трупы и пепелища. И после этого кошмара победившие гезы не закрыли католические монастыри, не тронули монахов, не конфисковали собственность католиков.

И ни монахи, ни католики больше не создавали проблем свободной стране. Такая уверенность в себе и такое великодушие - вещи почти немыслимые на исходе средневековья. Не потому ли Голландия и сегодня - нравственный компас? Самая гуманная пенитенциарная система в мире. Самая раскованная (но не скандальная) молодежь. Легализация легких наркотиков. Участие голландских журналистов в чехословацком сопротивлении после августа 1968 года на равных, вплоть до тюрьмы (одного выслали домой только через несколько месяцев отсидки), самозабвенная помощь советским диссидентам...

В душе они остались гезами, живущими для победы свободной совести. Когда в 70-е годы надо было предать Израиль, чтобы получить арабскую нефть, голландцы поставили на прикол машины и ездили на велосипедах.

Американскую революцию совершила зрелая демократия, но все равно выбор Джорджа Вашингтона впечатляет: американцы, обретя независимость, отказались преследовать даже на уровне штрафов тех жителей бывших колоний, кто сражался на стороне английского короля. Никаких люстраций, никаких конфискаций. И опять решение оказалось рентабельным: ни о какой пятой английской колонне никто в США больше не слышал. Не потому ли граждане США имеют редкую даже на Западе привилегию: пользуются правом сжигать в знак протеста свой флаг?

Не потому ли там не преследуют за Слово, даже если это преступный призыв к разрушениям и убийствам коммунистического или фашистского толка?

Примеры эти привлекательны и заразительны, но не всем доступно и желательно им подражать. Все американцы до революции были английскими подданными и имели гражданские права и парламентские ассамблеи. Далекая Англия взимала налоги и осуществляла, скорее, протекторат. Война за независимость и суверенитет - все это случилось очень быстро, общество не успело существенно расколоться или разложиться от "подрывной деятельности" в пользу короля Георга.

Фламандцы были очень сплоченными конфессионально и политически, католическое духовенство не смешивалось с большинством лютеран... Не было советского эффекта: разложения от регулярного выполнения палаческих и лакейских обязанностей не опричниками, не преторианцами, не янычарами, а самим обществом. В порядке самообслуживания. К тому же Филипп II сильно натянул струну, и она порвалась. Восстание, гезы, подпольные типографии, песня жаворонка как пароль и победный клич петуха как отзыв - все это тоже произошло на памяти одного поколения. Оно даже не успело состариться. Не было стажа рабства. Поэтому фламандцам и американцам не повредило их сказочное великодушие.

Но Восточная Европа и тем более СССР - это уже не сказка, а печальная быль. Прощая все тиранам и деспотам, здесь прощали себе: и доносы, и участие в "пятиминутках ненависти", и отречение от диссидентов, и преподавание марксизма-ленинизма, и прямое соучастие в виде членства в компартиях. Не осудить здесь КГБ или автократа означало оставить "заначку" на черный день: собственную индульгенцию, купленную задешево лично для себя.

Победа над Милошевичем поставила все эти роковые вопросы заново. Борис Немцов в прямом эфире предложил Воиславу Коштунице издать свой первый президентский указ: дать гарантии безопасности Слободану Милошевичу.

Удивительное великодушие. Это ведь означает отказ признать преступлением Косово, и диктатуру, и ликвидацию независимых СМИ, особенно телестудий, и четыре развязанных войны против соседей по федерации, и разгон митингов. Для кого будет эта индульгенция: для Милошевича? для тайной полиции? для социалистов? для будущей реставрации? для тех, кто голосовал за агрессивный нацизм партии диктатора?

Конечно, венгры в 1956 году поступили дурно, вешая своих "чекистов" на фонарях. Конечно, румыны могли бы сохранить жизнь Чаушеску, отправив его в тюрьму, и пощадить его жену, а то уж очень ее участь похожа на участь жен и членов семейств врагов народа - сталинских жертв.

Конечно, албанцам не следовало бы сажать Рамиза Алию, своего Горбачева, отца албанской "перестройки", снявшего с них оковы тоталитарной зимы Энвера Ходжи. Решение вопроса о каре для врагов, пусть даже очень нагрешивших, - всегда лезвие бритвы. И по нему надо пройти, избежав как участи жертвы, так и палачества, когда ты уподобляешься своим противникам.

Конечно, бывают ситуации, когда третьего не дано, когда надо выбирать или - или. Тогда - первое. Лучше умереть по-человечески, чем потерять в себе человека. Но перед Югославией не такой выбор. А гарантии неподсудности Милошевича - это соучастие в его деяниях.