Новое время #26, 2000 г.

Валерия Новодворская

На Восточном фронте без перемен

Нам не повезло по многим параметрам, так что неудивительно, что и с оппозицией не везет, по крайней мере, последние пять веков.

Оппозицию у нас сейчас одни путают с Сопротивлением, а другие - со скромным внесением поправок в правительственные проекты. Между тем это часть политического истеблишмента, имеющая существенно альтернативный общественный и государственный проект, не получающая средств от правящей партии и государства и, кроме парламентской трибуны, прибегающая к кампаниям гражданского неповиновения (естественно, без актов насилия и вандализма). Такая оппозиция отказывается от портфелей в правительстве и не делит с ним ответственность за положение в стране. В парламенте неизменно голосует против правительственных законопроектов и бюджета.

Оппозиция не хватается за вилы и не жаждет стать могильщиком того общества, в котором функционирует. Поэтому ни национал-социалисты, ни итальянские фашисты оппозицией не были. Они были политическими киллерами, а парламентаризм в их карьере был чисто театральным эпизодом. Ни у кого не поднимается рука отнести в разряд оппозиции антифашистское Сопротивление Запада как в Германии, так и в оккупированных ею странах. Есть вещи (фашизм, коммунизм, агрессивный империализм, геноцид народа), с которыми не дискутируют: эти явления не подлежат исправлению и улучшению, а должны быть полностью изжиты или устранены, и такими вещами занимается Сопротивление. В грустной российской истории ни народники, ни народовольцы, ни эсэры, ни эсдеки на роль оппозиции не годятся. Это те же политические киллеры, что и наци или "Сендеро луминосо", но с романтическим флером из Багрицкого, Савинкова и романа Трифонова "Нетерпение".

Единственная оформленная политическая оппозиция, которую мы познали до октябрьского переворота, - это кадеты с их коронным антирежимным "гандистским" лозунгом: "Ни копейки в казну, ни одного солдата в армию".

Дальше идут чисто провокационные "ноу-хау" властей: бесчисленные "Промпартии", "Право-левые центры", "Союзы мстителей детей за родителей". На семьдесят лет и оппозиция, и Сопротивление становятся провокацией сверху. Все живые силы общества были высосаны вампирами из КПСС и КГБ. Когда оковы сняли, у узников уже не было ни охоты, ни сил разбегаться. Долго и нудно одни коммунисты спорили с другими то на платформе социализма с человеческим лицом, то в процессе перестройки и ускорения с человеческим фактором.

Советские люди варились в одном котле то партийных конференций, то Съездов нардепов, то Верховных советов и спорили сами с собой о нюансах понятий, которые были обозначены, приняты или опровергнуты цивилизованным миром за 100 лет до этого.

И здесь возникает понятие политического диссидентства, задача которого - вопиять в пустыне о необходимости Сопротивления без какой бы то ни было возможности его осуществить (в силу слабости, трусости, лености общества и непонимания им реалий свободы). То есть диссидентство - это голос Сопротивления и полная невозможность сопротивляться. Что-то вроде тени отца Гамлета, но только если Гамлет отмахивается от призрака, как от мухи.

Одно время, до первой чеченской, нам светила перспектива создания демократической оппозиции Ельцину. Если бы не потенциальные киллеры-коммунисты, заставлявшие демократов поддерживать Ельцина вообще (как альтернативу коммунистам), конфликтуя с ним в 70 процентах частностей.

"Яблоко" уклонялось от объятий власти и катилось в коммунистические ворота. "Демвыбор России" боролся с левыми и подписывал пакт о гражданском примирении с ними по просьбе Кремля.

11 декабря 1994 года, с началом первой чеченской войны, оппозиция должна была кончиться и дать место ненасильственному Сопротивлению. Но на два фронта сопротивляться нельзя, а коммунисты ждали внизу, разинув зубастые пасти. Эта тягостная раздвоенность между конструктивной оппозицией, словесным Сопротивлением и неконструктивной поддержкой кончилась 31 декабря 1999 года, когда Ельцин объявил о своей отставке. Настало хрустальное время чистой совести, с которой во имя свободы можно было бы пойти в тюрьму.

Время гражданского Сопротивления пришло, но сопротивляться некому. Трудно будет считать Сопротивлением гипотетическую борьбу регионов за право самим нарушать права человека и конституцию, не оставляя этой сомнительной чести Кремлю.

"Конструктивная" же оппозиция антизападническому режиму, поклоняющемуся КГБ, Андропову и Ермолову в роли сатрапа Кавказа, была бы подобной "оппозиции", которая заявила бы в 40-е годы XX века в Германии: "Мы не поддерживаем уничтожение евреев, но мы за автобаны, ликвидацию безработицы и фольксвагены". Это, конечно, гипербола, но речи лидеров СПС о том, что они собираются поддерживать добрые дела В. Путина, звучат абсурдно. Добро и Зло (на уровне тотальной войны) не могут существовать в одном пакете. И намерение "Яблока" слиться с СПС, поддержавшим власть в ее прекрасных начинаниях, - это капитуляция во имя думских мандатов, то есть выживание любой ценой.

Режим на марше в черное позавчера, диспозиция исключает оппозицию кроме как на кремлевской платформе. Диссиденты проповедуют Сопротивление, народ безмолвствует или кричит "ура", власть властвует всласть. На Восточном фронте без перемен.