Новое время #23, 2000 г.

Валерия Новодворская

Вас сожгут только раз

Легкомысленно наслаждаясь спецэффектами блокбастера Люка Бессона "Пятый элемент", догнавшего и перегнавшего Америку, на радость всем добрым французам, хохоча до упаду над его чисто мольеровскими шуточками - "гэгами", никто не заметил философской начинки пародии-боевика.

Почему-то на Дьявола в виде огненного шара нельзя было воздействовать оружием и силой. От этого Зло только разрасталось: шар увеличивался. Нужна была Любовь, чтобы остановить мировую катастрофу. Дьявол обещал вернуться через 5000 лет, и если в мире не останется Любви... Впрочем, тогда, наверное, конец света не покажется таким уж страшным бедствием. И это был урок, так глубоко запрятанный, что Бессон-философ попал в графу кинематографической "попсы".

Но его "Жанна д'Арк" должна была так же удивить зрителей, как "Дон Жуан" или "Тартюф" удивили парижан XVII века, привыкших к мольеровским развлекательным комедиям типа "Мнимого больного".

А тут еще к ревизии любимого образа подключился вездесущий Ле Пен, пустивший партайгеноссе в костюме Жанны д'Арк на добром коне впереди своей первомайской демонстрации, ничего общего не имевшей с пролетарским праздником. Ле Пен организовывал демонстрации против "завоевания" страны иностранцами, особенно из бывших африканских колоний. Жанна боролась против англичан? Значит, ее можно вписать в ряды ксенофобов, тех, кто в фильме "Адский поезд" говорит полицейскому комиссару: "Мы вернемся к разговору об арабской угрозе позже, когда ваш внук будет в одних носках молиться в мечети".

Итак, Ле Пен подверстал национальный символ к своим расистским делишкам. Да как он посмел! Это же ревизионизм!

Профанация! Неуважение к собственной истории!

Самое интересное во всем этом то, что Люк Бессон на пару с Милой Йовович (которая, как оказалось, может демонстрировать не одну только сексапильность; скорее, она напоминает Сару Бернар в аналогичной театральной роли) доказывают, что историческая правда - всегда ревизионизм, всегда профанация и всегда неуважение к собственной истории. Это присутствовало в исторической фактуре, в пожелтевших протоколах допросов Жанны, в воспоминаниях современников и раньше. Но тогда еще время не пришло посмотреть проблеме в глаза. Сейчас Франция к этому готова. Она больше не нуждается в защите своей святой. Пока не нуждается.

В сущности, в исторической и литературной традиции есть две Жанны, только две. Равные по силе, красоте, концептуальности изображений, глубокому смыслу. Две версии одной старинной истории, отбираемые временем в зависимости от его потребностей.

Был 1940 год, и было утро оккупации. Гитлеровцы подняли на щит многострадальную Жанну. Она оказалась как бы на их стороне против англичан. Вот случай, когда истина "Враг моего врага - мой друг" абсолютно неуместна. Жанна д'Арк и Гитлер против Черчилля - ничего себе коалиция!

И здесь Сартр пишет и ставит своих "Мух" и провозглашает идею мести на фоне максимы: "Человеческая жизнь начинается по ту сторону отчаяния". А Жан Ануй вслед Жану Полю, мэтру парижской интеллектуальной богемы, почти целиком ушедшей в Resistance (Сопротивление), поставил "Жаворонка" - щемящую и чистую, как одинокая песня жаворонка в утреннем небе, пьесу про Жанну - маленького и храброго солдатика всех национально-освободительных войн ("А он, судьбу свою кляня, не тихой жизни жаждал и все просил: "Огня! Огня!" - забыв, что он бумажный". Видите, Булат Шалвович из того же Resistance, плечом к плечу с тем же Ануем.)

В той давней пьесе Ануя важно было провести черту. Жанна - и коллаборационисты (Кошон, Карл VII). Жанна - и оккупанты (Варвик и англичане помельче рангом). Важно было доказать, что Жанна - не с гитлеровцами. Поэтому в пьесе нет теней. Ослепительно ясное утро, ослепительно яркая Истина ("От содеянного мною - не отрекусь!"), ослепительно пылающий костер... Чистый алый цвет, без сомнений, колебаний, полутонов. Алые паруса и галиот "Секрет". Только вместо капитана Грэя - Господь Бог, а алые паруса иногда являются не по морю, а посуху: на рыночной площади Руана, например...

Но наш просвещенный и безопасный век (я имею в виду Запад, конечно) не только перестал гоняться за алыми парусами, но и счел их опасными, чем-то вроде "Веселого Роджера". Понятие "политкорректности" исключило всякое восхищение опасной, конфронтационной святостью и ведущим к национально-освободительным войнам сепаратизмом.

Фильм Люка Бессона современен, потому что переоценивает привычные ценности героизма и вооруженной борьбы. Бессон, строго опираясь на "Хроники французских временных лет", выясняет довольно интересные детали.

Во-первых, надо ли было Франции так отпихивать Англию? Преимущества островной политической и экономической системы перед континентальной налицо. Независимость обеспечила Франции еще и Варфоломеевскую ночь, наполеоновские войны, якобинский террор, Парижскую коммуну, вишистский режим и одну из мощнейших компартий Запада. Сомнительные блага. И не получи Франция эту независимость и место в НАТО и ОБСЕ навечно, быть бы Жанне в памяти людской чем-то вроде Звиада Гамсахурдиа или Джохара Дудаева (немногие смеют чтить их память, зато осуждение почти тотальное: "Vaevictis!" ("Горе побежденным!").

Оказалось, что Жанна выдала желаемое за действительность, придумав свои "Голоса" и навязав силой свое сотрудничество Богу. Оказалось, что она ненавидела англичан больше, чем любила французов. Оказалось, что она предпочитала войну переговорам. Словом, Жанна оказалась "экстремисткой". Оказалось, что Дьявол больше поучаствовал в ее военной карьере, чем Бог. Впрочем, Иоанн Креститель тоже был таким: гневным, ненавидящим Зло нонконформистом.

И что же из всего этого следует? Да ничего! Через столетия забылась Столетняя война, а из политкорректности подвига не сошьешь. Над здравым смыслом, христианским вероучением, терпимостью и благоразумием высоко в небе все еще парит Жаворонок, певец свободы (в которой есть нечто выше самосохранения, терпимости и даже здравого смысла). "Да будет твоя добродетель - готовность взойти на костер" - это В.Брюсов сказал не только о Поэте, но о Человеке вообще.

Так что не отрекайтесь от содеянного вами, и не важно, что там о вас скажут Гитлер или Ле Пен. Кто не рискует, тот не пьет бессмертия. Вас сожгут только один раз. А приговор обывателей над пеплом вас не коснется. Мертвым не больно.