Новое время #19, 2000 г.

Валерия Новодворская

Старый облезлый барабан

Военная доктрина большевиков отличалась восхитительной прямотой и идиллической откровенностью:

мировая революция, Коминтерн, "Мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем", экспорт этой самой революции по самой сходной цене.

Правда, в Польше и Финляндии экспорт не пошел, а получились довольно-таки чувствительные оплеухи, Украину отдали Германии, и только самодостаточность на уровне чучхе большевистской элиты, гигантская территория, когда не жалко терять кусочек-другой, и отсутствие электронных СМИ спасли Ленина от провала. Ну и, конечно, полная пассивность населения, неумение противников договориться между собой и с национальными окраинами.

Но все это не меняет общего провала на ленинском этапе прозрачной, как слеза, военной доктрины. Никакого черного пиара не нужно.

Сталин вполне одобрял ленинскую доктрину, но к ужасам прямого насилия на уровне Аттилы и Годзиллы он прибавил еще и самое отвратительное лицемерие. Мир-то, конечно, завоевывали, и успешно (вея Восточная Европа перепала плюс экспорт в Китай и Монголию). Экспорт коммунизма в Германию, правда, привел к фашизму, но одни лагеря были не хуже других, 20 миллионов своих жертв и 6 миллионов евреев Сталину было не жалко, не говоря уже о погибших немцах. Зато добыча была велика: пол-Германии, Восточная Европа... У Сталина уже появляются вершки (для Запада и СМИ) и корешки (для посвященных). Завоевание Восточной Польши объяснялось солидно и прилично: "воссоединение с братскими народами Украины и Белоруссии" для их защиты. Это, видимо, и было то самое "кровосмешение", о котором недавно В. Путин говорил в Киеве Л. Кучме. Жертв Куропат закапывали келейно, сваливая вину на немцев.

Сталинскому режиму понадобился, наконец, Запад: для второго фронта, для помощи техникой и тушенкой, для лендлиза, поэтому самые острые углы военной доктрины попали в спецхран. А вершки приобрели форму вечного прикрытия, спецоперации спецслужб и пропаганды: "Но сурово брови мы насупим, если враг захочет нас сломать". А так, конечно, "везде находим мы родных". С помощью миноискателя.

Хрущеву Запад понадобился уже для чистого рэкета, да и Брежневу для того же. Дилемма была проста: вы нас покормите, а мы не станем устраивать термоядерную войну. У Хрущева очень убедительно получилось с Карибским кризисом, ооновским башмаком и "кузькиной матерью" (хорошо, что ему объяснили, что дальнейшее увеличение мощи заряда приведет к тому, что водород из Мирового океана соединится с кислородом, взорвется вся планета, и ни самих рэкетиров, ни их клиентов из-за кордона не останется, да и надобность в рэкете отпадет за неимением населения. Неудивительно, что брежневско-хрущевская военная доктрина называлась "борьбой за мир" (вершки) и тут же трансформировалась в анекдот:

"Нам нужен мир, но только весь мир" (корешки).

Добыча Брежнева и Хрущева была мизерна по сравнению со сталинской (больше брали натурой: кредитами, продуктами питания), зато экспорт революции охватил Африку, Латинскую Америку, Кубу; покорилась даже Юго-Восточная Азия. Пол Лот, конечно, был отменный революционер: все-таки гибель каждого третьего подданного - большой успех.

Что же до военной доктрины "золотого", раннего ельцинского периода (этак до 1994 года, до декабря), она настолько эклектична, что вершки и корешки временами путаются. Здесь и вежливое напутствие Польше, вступающей в НАТО, и грубое ее одергивание; здесь и еженедельное перенацеливание ракет, пока не стало непонятно, не нацелены ли они на Москву (больше было некуда).

Однако в эти сладостные вершки совсем уж не укладывались высказывания генерала Макашова о том, что "мы остановимся только в Будапеште"; знаменитая "зеленая линия" Сергея Кургиняна, отсекавшая от Украины, Эстонии и Казахстана все "русскоязычные" области; рогозинские изыскания (смыкавшиеся, увы, с солженицынскими) о защите "судетских русских". Тем более слишком похожи были на ленинские откровения пугающие обещания командующего ТОФ 1991 года о ядерном ударе по Владивостоку в случае неподчинения ГКЧП, или угроза некоего командира заблудшей подлодки еще в горбачевское время пустить ракеты в Москву и Петербург, "если не кончат эту чертову перестройку".

Это были корешки, и они наверстали свое в декабре 1994 года с началом войны в Чечне. Все вернулось на круги своя. Военная доктрина включала в себя геноцид народа (суть) и некие вершки для посторонних, чтоб не перестали кормить ("наведение конституционного порядка").

Мы вернулись к хрущевским "доктринальным" номерам, когда Борис Ельцин на саммите стал угрожать ядерной кувалдой "другу Биллу". А дальше уж все пошло как по маслу: "антитеррористическая операция", напоминающая Варфоломеевскую ночь, страна в огненном кольце спецслужб, военные занятия в школах (это, кстати, главная часть военной доктрины: оборонное сознание). Лучший цвет сталинизма: "Если завтра война, если враг нападет, если темная сила нагрянет"... Поэтому и профессиональной армии не будет: в экспансионистском или реваншистском обществе никто не имеет права оставаться в стороне. "Когда война-метелица пойдет опять, должны уметь мы целиться, уметь стрелять". Президент, проводящий время на авианосцах и подлодках, летающий на истребителях и запускающий ракеты в сторону Камчатки, - это тоже часть военной доктрины.

Пункт о превентивном ядерном ударе меня волнует меньше всего. Это просто очередной рэкет. Чтоб дали кредиты. То же и с "асимметричным ответом". Гораздо хуже наши давние корешки: подписать, но не выполнять. Так было и так будет. Предвижу печальную судьбу СНВ-2. Если в Ираке инспекция ничего не смогла найти, то что найдешь в огромной России, в ее лесах?

Помните историю еще 1993 года - арест Вила Мирзаянова? То, что он раскрыл, КГБ простить не мог. Ведь производство химического оружия новых видов и применение бактериологического оружия запрещено. А ученый поведал миру о том, что мы преспокойно разрабатываем новые виды химического оружия! С бактериологическим нас пока не поймали, но это не свидетельствует о том, что его не изготовляют.

Поэтому официальные военные доктрины можно не читать. Главное - наши "корешки". В Чечне, в военкоматах, в деле "отказника" Дмитрия Неверовского, в духе времени, бьющем в старый облезлый барабан, в либералах, которые оказались от инфантерии... Para pacem, para bellum.