Новое время #17-18, 2000 г.

Валерия Новодворская

Вечный мат

Мои личные ветераны войны, сокращенной по-совковски, утилитарно и с казенной безвкусицей до "BOB", - два деда и отец. Они почти ничего не рассказывали о войне, не ходили на сборы ветеранов, не искали однополчан, а один дед так и награды ни разу после войны не надевал.

Все трое вернулись с войны без трофеев. Все трое молчаливо одобряли мою чисто антисоветскую и антивоенную деятельность, которая, если верить официозу, должна была их глубоко ранить и оскорблять, даже тот дед, у которого был статус старого большевика и крохотная квартирка у завода "Калибр", скромная пенсия и "Один день Ивана Денисовича" из "Роман-газеты" в загашнике. Он не брал ни дач, ни машин, ни привилегий. О войне молчал до самой смерти, только сказал однажды, что из революции и советской власти ничего не вышло. Сказал с гримасой боли.

Второй дед, который не носил наград, рассказал только одно: как его комдив хотел угостить хорошими папиросами, а он не взял, потому что ненавидел командиров; как в Германии его однополчане, попав на немецкую ферму, убивали всех: стариков, детей, женщин, лошадей, коров, собак; что мы не смогли бы воевать без американской техники, грузовиков, тушенки, матчасти; как во время Варшавского восстания им приказали стоять у Вислы, а поляки гибли на другом берегу, и иногда советские бойцы не выдерживали этого ужаса и бросались в реку, чтобы доплыть и помочь восставшим, а их расстреливали в воде свои, по приказу командиров... Он говорил и его трясло. Больше я не спрашивала.

Отец был куда моложе, ушел на войну мальчишкой, но никогда не пытался рассказывать о подвигах, своих или чужих. Сказал только, что ночь 9 мая была единственным счастливым днем в нашей истории. Ничего хорошего до, ничего хорошего после. Одна ночь за всю историю. Именно ночь, а не день.

Так не говорят победители, и так не возвращаются с выигранной войны. При этом они не были диссидентами, а двое вообще состояли в КПСС.

Я задолго до знакомства с самиздатом или даже с Василем Быковым поняла, что с этой войной что-то было не так.

Фронтовиком был поэт Юрий Левитанский, так и погибший в бою, в первую чеченскую в здании бывшего Моссовета, теперешней мэрии, на встрече интеллигенции с президентской администрацией, тщетно доказывая, что надо выводить войска и дать чеченцам независимость. Там он и умер от инфаркта, умер на фронте, но только другой, гражданской, войны.

Он говорил мне, что не надеется на ветеранов войны в смысле борьбы за продолжение реформ: почти все лучшие погибли в первые два года, остались,в основном конформисты... Он тоже не искал встреч с однополчанами. Каждый Сергей Вохминцев из "Тишины" мог нарваться на своего Уварова, и оставалось только бить морду. Но уваровых было больше, и они могли донести в НКВД.

У немцев тоже стоял ком в горле: пенсию получали и честные солдаты вермахта, и подлецы типа того офицера, который в романе Г. Бёлля "Дом без хозяина" посылает на бессмысленную смерть поэта Рая, а его старая мать и жена Нелла разыскивают убийцу весь роман...

Но Василь Быков не может ошибаться: он знает все о войне, он ее Гомер и ее ветеран. Еще в 1962 году в повести "Западня" он показал со всей силой своего дарования, что "свои" могли быть хуже "чужих" и кроме смерти не было выхода.

Последнее слово Василя Быкова о войне и ее ветеранах - это его отъезд в Германию. Он простил бывших врагов, ибо они познали муки совести, раскаялись и стали людьми. Он не простил нас (как в России, так и в Белоруссии), потому что мы ничего не поняли и ничему не научились. Это приговор. Военнополевого писательского суда.

Если у Солженицына (тоже, кстати, ветерана войны) в "Пире победителей" молодые фронтовики торжествуют над особистами, то у нас всё наоборот: одолели особисты.

И возникает крамольный вопрос: почему российский официоз так пышно, 55 лет подряд, отмечает именно 9 мая? Потому что больше праздновать нечего? Потому что это единственная наша победа за XX век? Или потому, что ветераны войны нужны так же, как и сама война, чтобы на них все списать? У чеченцев, кстати, новый стиль: они играют в ту войну. И это у них сегодня партизанские рейды. Чеченцы - тоже советские люди. Они смотрели и "Вызываем огонь на себя", и "Семнадцать мгновений весны", и "Сотникова". Незавидная роль захватчиков в этой недетской игре досталась нам.

Правительству удобно думать, что ветераны - это или те, кто потрясает портретами Сталина на анпиловских митингах, или униженные и обезличенные старики, которых они раз в году кормят кашей на Поклонной горе, выдают стандартный казенный новый костюмчик (все-таки армию власти мыслят как концлагерь), подкармливают недельку в пансионатах и пускают маршировать напоказ.

А Лев Копелев, а Василь Быков, а те, кто из гитлеровских концлагерей в эшелонах, тысячами, отправлялись в ГУЛАГ? А мои деды?

Но от живых и мыслящих, от несдавшихся мало проку. Официоз успел создать реакционный, отстало-свирепый макет ветерана в своих лабораториях советского и особистского реванша.

Ради этого мифического реваншиста в мавзолее был оставлен Ленин, вечное оскорбление для его бесчисленных жертв и всей поруганной, искалеченной (и, кажется, непоправимо) страны. Якобы ветераны не перенесли бы его похорон. 40 миллионов жертв ГУЛАГа и Гражданской войны перенесли. Посмертно.

Ради мифических ветеранов на башнях Кремля оставлены красные звезды - вечный символ страха и мук народа, казненного большевиками на столетие вперед.

Ради мифа о ветеране флаг Победы остался красным, чтобы мы не забывали об октябрьском перевороте, красном терроре и большевиках.

Ради ублаготворения духа ветерана-анпиловца Японии не отдали законно причитающиеся острова.

Ради того же ветеранского мифа уничтожается Чечня вместе с ее народом: ведь мифу нужна территориальная целостность.

Ради мифа мы побратались со свирепым режимом Лукашенко, поссорились с НАТО (ведь его расширение очень тревожит миф).

Сытое, холеное, невоевавшее начальство из президентов, депутатов, мэров, генералов и губернаторов, прячась за картонный миф о ветеране, готово заорать: "За что мы кровь проливали?"

Реальные ветераны здесь явно лишние. Их убирают в чулан от парада до парада.

Миф о ветеранах стал орудием казни реформ. В очередной День Победы владыки на трибунах и их подданные у телевизоров зафиксируют наше тотальное поражение.

Вечный мат.