Новое время #9, 2000 г.

Валерия Новодворская

Голубиная книга

Издательством "Три века истории" переведена на русский язык "Черная книга коммунизма"

Французские историки и социологи составили "Черную книгу коммунизма". Книга сильно похожа на реестрик Савельича, героя пушкинской "Капитанской дочки", который аккуратно вел учет всему барскому добру, раскраденному злодеями. Поскольку в данном случае злодеи - не пугачевцы, а коммунисты, которым было всегда мало перин, подушек, чужой земли, золота и заячьих тулупчиков (кроме разоренных стран, убитых экономик, возвращения в палеолит, аккуратного перечня терзаний и пыток из арсеналов родных нам и соседних коммун), авторы учитывают самое драгоценное и самое неповторимое: человеческие жизни. Самый скромный и непритязательный подсчет голосов, навеки замолкших в период с 1917 года по 1990-й на всех континентах, показывает жуткую цифру: более 200 миллионов жертв. Кроме нашей с вами немалой (50 миллионов или даже 60) лепты, особенно толстый пакет акций здесь принадлежит Китаю; даже теперь, в Ляогае, китайском ГУЛАГе, после всяческих модернизаций, 1 000 000 политзаключенных; видно, согласно теории реформатора Дэна, не красного цвета кошки без партбилетов не ловят нужных мышей).

Кажется, авторы не забыли никого; полная инвентаризация достижений коммунистов за XX век. Составители реестрика даже слишком объективны и бесстрастны, суховато-респектабельны, и чувствуется, что они считают чужих. Книга лишена благородной ярости, которой исполнены произведения Шаламова, труд И. Солоневича "Россия в концлагере", "Архипелаг ГУЛАГ" Солженицына. Не сделаны вытекающие из перечня жертв оргвыводы: запретить коммунистическую деятельность навеки, впрок, на всех континентах, а на Родине авторов выгнать их к тому же из правительства и из национального собрания.

Умеренность и объективность авторов, назвавших в своем реестрике всего-то навсего злодеев - злодеями, преступления - преступлениями, а черное и белое - черным и белым, должны были снискать одобрение и восхищение читателей и академической общественности и тихую благодарность коммунистов, что после всего вышеперечисленного творческий коллектив не призывает установить гильотину на пляс де ля Конкорд (площадь Согласия) и отправить туда всю ФКП в порядке профилактики.

Это у нас внук Сталина и прочие внуки, молотовские и хрущевские, могут воспевать своих дедушек-палачей и заявлять, что 1937 год весьма неоднозначен. Но книжка-то не в России вышла и на Европу рассчитана.

Но увы! Европейцы повели себя почему-то как выездная сессия КПРФ. Возникли протесты, опровержения и просто вопли негодования. И если бы только со стороны коммунистов! Нет, здесь поучаствовали и социалисты, и левые интеллектуалы из "Экспресса" и "Монда". Сначала общественность принялась оспаривать цифру в 200 миллионов, как будто что-то изменилось бы, будь она вдвое меньше. С которого зерна начинается куча? С которого убиенного гражданина начинаются преступления против человечества?

Далее возник ученый спор, нам, в силу наличия и РНЕ, и нацболов, и КПРФ, недоступный: насколько коммунизм лучше фашизма и почему? Ответ европейских интеллектуалов был сенсационным: фашисты уничтожали людей в своих мерзких целях, неприемлемых для прогрессивного человечества, а коммунисты-де их уничтожали из самых благородных побуждений, руководствуясь светлыми идеалами. Как будто людям не все равно, во имя чего их безо всякого повода с их стороны уничтожают. Да и сам постулат сомнителен. Мало светлого, конечно, в нюрнбергских законах, "Хрустальной ночи", нацификации предприятий, печах Освенцима, расизме, гетто и Бабьем Яре, гитлерюгенде и гестапо.

Но я не вижу проблесков и в красном терроре, "деле космополитов", конфискациях и национализациях, колхозах и пионерских "Зарницах", Соловках и Колыме, политических процессах "врагов народа" и заключении в тюрьмы (а то и в казнях) их семей, в куропатских рвах, могильниках в вечной мерзлоте и в ВЧК-НКВД-КГБ ( не говоря уж о ГПУ).

Значит, не изжито, не понято, не прошло. И Бернард Шоу, и супруги Розенберг, и ломания Дали с Галой, и бестселлер Фейхтвангера "Москва, 1937-й"...

А еще кто-то хвалился, что у нас реставрация коммунизма невозможна. Его не осудил и не отверг цивилизованный мир, а греческие полковники, пытавшиеся остановить его триумфальное шествие, названы "черными" и сидят до сих пор в тюрьме, а Пиночет, остановивший 1917 год в Чили, сел только что и может умереть в заключении.

И незачем ломать себе голову над этой загадкой: "чистая раса господ" может быть только одна, а другие остаются с носом; тогда как коммунизм позволяет занимать неподобающее место глупцам, невеждам, лентяям и неумехам. А их куда больше, чем кандидатур на прохождение в "нордическую расу". К тому же, хлебнув фашизма, западные интеллектуалы коммунизм видели только с нашей стороны забора. А мы всегда охотно и стоически перенесем горе нашего ближнего.

И не следует сбрасывать со счетов такие меркантильные соображения, как тюрьма Шпандау, нюрнбергские виселицы, люстрации, пусть не полные, и расчленение Германии. Кто себе враг настолько, что захочет повторить этот путь? А за коммунистические преступления вообще, кроме супругов Чаушеску, никто не ответил.

Вор должен сидеть в тюрьме! Это каждый знает. Раз не сидит - значит, не вор! Не палач, не преступник, не убийца.

Однако Черные книги написаны, и их не оспоришь хотя бы в силу их таланта. Поставлены Черные спектакли, сняты Черные фильмы. Кто опровергнет "Глазами клоуна" Г. Бёлля - о мире, где живут с перекрасившимся, мимикрировавшим фашизмом? Кто опровергнет "Сало, или 120 дней Содома" Пазолини? Это приговор почище Нюрнберга.

А кто опровергнет Ивана Солоневича и Александра Солженицына? И шварцевского "Дракона" в интерпретации Марка Захарова? И фильм "Чекист"? Там есть все о коммунизме. Как говорил Солоневич: "Читайте и боритесь".

И главное, есть еще одна книга. Из того же "Дракона". Божественная, нерукотворная, Голубиная книга наших предков. Шварц писал: в Черных горах есть огромная пещера. И в пещере этой лежит книга, жалобная книга, исписанная почти до конца. К ней никто не прикасается, но страница за страницей прибавляется к написанным прежде, прибавляется каждый день. Кто пишет? Мир! Записаны, записаны все преступления преступников, все несчастья страдающих напрасно.

И рано или поздно найдется Ланселот, прочтет нужную страницу и постучит в нашу обмазанную дегтем дверь.