Новое время #8, 2000 г.

Валерия Новодворская

Вера для изувера

Представляю себе следующую картину: пока журналисты неисламского профиля обсуждают, скорбно переглядываясь, проблемы исламского фундаментализма, где-нибудь на исламской территории сидят наши коллеги и с такой же неизбывной печалью обсуждают проблематику иудейского или православного фундаментализма.

Католики не дают повода для соответствующих обсуждений с конца XVI века, со времен Генриха IV, Мишеля Монтеня и Нантского эдикта, протестанты - с того же XVII века, со времен салемской "охоты на ведьм".

Правда, иудейский фундаментализм проблемы не составляет, потому что он имеет чисто декоративный характер, как на съемках сериала "Соломон". Конечно, либеральный курортник в эйлатском отеле может возмутиться тем, что ему утром в субботу вместо омлета подадут крутые яйца, сваренные вчера, а на завтраки он никогда не получит ни ветчины, ни колбасы, а только рыбу, сыр и яичницу. Но турист утешится в субботу вечером, вкусив праздничную гусиную печенку, а вокруг отеля и даже в одном его ресторане можно получить некошерных лангустов, омаров и свинину.

В израильском обществе традиционалистов не больше 10 процентов, и это убывающая величина. Израильтяне - отнюдь не мрачные люди из подполья, и вся страна производит впечатление праздничной и плодотворной тусовки интеллектуалов из человеческого авангарда.

Другие виды фундаментализма далеко не так безобидны. Часто они начинаются как тусовка, а кончаются самым изуверским подпольем и ненавистью к жизни.

Энтузиасты, которые собрались строить новую жизнь со своим проповедником в джунглях Гвианы, кончили коллективным самоубийством. Во Франции некие дети Солнца закончили самосожжением. В Штатах любители Интернета отправились на тот свет, взыскуя общения с инопланетянами. То, что начиналось как тусовка, кончилось мрачным духовным подземельем. Так что религиозный фундаментализм - не единственная разновидность этой фобии. А это непременно фобия, и даже агорафобия - боязнь света и открытого пространства, боязнь бесконечного разнообразия и неоднозначности жизни и сбивающего с ног робкие души ураганного ветра свободы.

Фундаментализм, иначе именуемый традиционализмом, - это всегда самоизоляция, попытка забиться в подвал и забыться в нехитрых догмах и ритуалах, которые подозрительно похожи на знаменитые истины: "Волга впадает в Каспийское море, а лошадь кушает овес и сено".

Лично мне смешно и противно слушать, как мои соотечественники судят заочно (а иногда и очно, с помощью глубинных бомб и систем залпового огня) исламский фундаментализм, потому что мы живем в стране еще по крайней мере двух фундаментализмов - советского и православного.

Тошнотворный советский фундаментализм, делавший СССР отличимым от Ирана только по отсутствию чалмы (вместо намаза была система политзанятий), который не хуже аятоллы Хомейни приговорил за непочтительное отношение к коммунистической доктрине писателей Даниэля и Синявского, Льва Тимофеева и поэтессу Ирину Ратушинскую к участи, более горькой и ужасной, чем смерть, породил и талибов, и шариат у чеченцев, которые сроду по нему не жили, а довольствовались своим бусидо - кодексом горской чести - адатами. Бывает, что фундаментализм становится реактивным психозом - ответом на жестокое насилие над верой, образом жизни, судьбой народа. Я не знаю, кому мешал спокойный, умеренно веровавший в Пророка Афганистан. Десять лет войны, десять лет надругательств шурави в камуфляже, которые веровали только в автомат и КПСС, насиловали, убивали, сажали на власть коллаборационистов и предателей, привели к виселицам в Кабуле, к злобной ненависти ко всему светскому, потому что светское уже ассоциировалось с советским.

Талибов вызвали к жизни советские бомбы и танки. Выйти из реактивного психоза такого сорта крайне сложно.

Знаем на собственном примере, потому что 300 лет назад наши собственные единоверцы-раскольники кидались в огонь за двоеперстное крещение и дабы спастись от царя - Антихриста Петра I, проводившего глубокую и необходимую вестернизацию Руси.

Реакция советского народа под красными знаменами на строительство капитализма тоже весьма напоминает реакцию раскольников, но вместо самосожжений советские фундаменталисты все время пытаются поджечь страну, мир и отправить на костер всех несогласных.

Есть, конечно, фундаментализм, который сродни эндогенной депрессии: то есть он не мотивирован ничем, кроме мракобесия. Куба, Северная Корея как светские варианты. Иран как вариант религиозный. Попытка студентов поломать оковы привела к казням и ужесточению режима, как когда-то выход тех же студентов на Тяньаньмэнь.

Нестерпимость политических репрессий в Китае и Иране лично для меня обесценивает все экономические новации.

И православный фундаментализм кондовой Руси с его острым антизападничеством, отсталостью, наплевательским отношением к женщине, обломовщиной и византийской спесью почти без изменений перекочевал к Советам (с заменой креста на звезду с серпом и молотом).

Сейчас, правда, наметилась обратная тенденция к кресту, правда, не отказываясь от звезды. Так что как бы нам не начать звездиться, подобно красному попу Звездонию из антиутопии В. Войновича "Москва, 2042".

Но шовинизм, изоляционизм, обломовщина и антизападничество пополам со спесью "избранного народа", который своей духовностью непременно всем утрет нос, пребывают вовеки.

Шариата в Чечне мы тоже добились снарядами. Загнанным в угол чеченцам, которые ничего не видели впереди, кроме фильтрационных лагерей, пришлось искать признания и сочувствия у талибов. Чтобы не стать субъектом Российской Федерации, они согласились стать субъектом Аллаха. В зеленой повязке, с надеждой на близкое небесное блаженство легче было умирать. Как под анестезией. Одержимость часто сопутствует гибели, и не губителям ее осуждать. Мы по своей природе - подпольщики, мрачные и одичавшие. Все, к чему мы прикасаемся, уходит в подполье. За нами тянется бархатный полог тьмы...