Новое время #52, 1999 г.

Валерия Новодворская

Не тот сыр в мышеловке

Мы здесь, в России, недостаточно громко просили о том, чтобы чашу эту пронесли мимо. В Белоруссии просили громче те, кого принято называть аутсайдерами: БНФ, "Млады фронт", Светлана Алексиевич, Василь Быков, Шушкевич с Богданкевичем. Белорусы отчасти утратили весеннюю свежесть восторга перед своим бывшим президентом (как называют президентов, когда кончается их срок, а они остаются у власти? Сатрапами? Самозванцами? Узурпаторами?). Но ярость благородную, необходимую для кампаний гражданского неповиновения и восстаний, явно не приобрели. Трезвое время сухо шелестит листами Союзного договора. И неважно, кто в конечном итоге на кресте: российская экономика, белорусская оппозиция, российские остаточные демократические завоевания. Важно другое: Воскресенья не будет.

Мне кажется, что Борис Ельцин решил не уходить из Кремля, пока не соберет до крошки и не унесет с собой все, чем он нас одарил в 1991 году. Оказывается, мясо было на веревочке: вот сейчас у нас его изо рта и вытащат. Сбываются еще раз слова Галича: "На Севере и на Юге над ржавой землею дым, а я умываю руки, а ты умываешь руки, а мы умываем руки, спасая свой жалкий Рим. И нечего притворяться, мы ведаем, что творим!" На Севере, в Беларуси, жгут российские флаги на митингах. На Юге, в Чечне, горят БТРы, дома, человеческая плоть. Бойкие рабочие сцены разбирают декорации демократической, вставшей на путь исправления России. На сцене остается черный дым над руинами Чечни, города-кладбища, украшенные российскими флагами, и белый флаг Союзного договора, выкинутый в знак тотального поражения двух народов и одной демократии российского разлива.

Нельзя сказать, чтобы российский демократический истеблишмент не возражал против Договора, объединения и этой взаимной мышеловки. Но возражал как-то странно. Смысл возражений был такой: "Мы не против мышеловки, мышеловка - дело хорошее, нормально жить в мышеловке; но мы против ее недоделок и ошибок в конструкции; и вообще, в мышеловке лежит не тот сыр, мы предпочитаем эдамский... а то и вовсе ветчину..." Кто вслух, гласно и четко заявил: мы против мышеловки, то есть объединения? Диссиденты. Те, кто должны пропасть первыми. По странному стечению обстоятельств они же, не сговариваясь, захлебываются от негодования, глядя на то, что творят федералы в Чечне; они не осудили НАТО за бомбардировки Белграда; они не питают любви ни к Лужкову, ни к Примакову, ни к Путину, хотя это, конечно, форменный разврат и даже разбой. И прежде чем ими займутся власти союзных деспотий, их, кажется, придушат свои: демократический истеблишмент, который справедливо боится, что бывшие товарищи по дням побед в годину поражений могут лишить их места под солнцем, под люстрами Думы и министерств, в первых рядах партера на кремлевских приемах.

Демократическое движение России раскололось, как льдина. Трещина все шире, шире. По одну сторону - бывшие (и теперешние) диссиденты, пытаные, мученые. По другую - левые коммунисты и правые комсомольцы, их референты, их журналисты и те, что в сталинские времена навывались в лагерях "придурками", а в брежневские - "хозобслугой". Разбегание Галактик. Эпоха красного смещения. Скользкий лед, ни одной шлюпки. "Титаник" реформ на дне. И все печали под черною водой...

Белорусами вообще никто не интересуется. Единственная забота, чтобы нам этой мышеловкой не ущемило хвост. Забота не праздная-. Ни премьер, ни президент, ни даже Бабурин с Гончаром не верят, что мы сильно обогатимся тракторами "Беларусь" или закроемся широкой грудью Александра Григорьевича от агрессивных натовцев со вставными ракетами в зубах. Тогда зачем? Взаимовыгодный обмен? У них - товар, у нас - купец. И наоборот. У Лукашенко - оппозиция, у нас - Колыма пустует. Своих диссидентов на Колыму тащить неудобно. Как Западу тогда питать нас своим сладким молочком? Пусть лучше диссиденты пропадут в полесских болотах. Как Виктор Гончар. Нет человека, нет процесса, нет вопроса, нет западного запроса.

И чистая символика, для души, для униженной и оскорбленной восьмью годами свободы советско-номенклатурно-имперской души с серпом за левым ухом, со звездой во лбу и с орлом на темечке: Союз - обновленная клетка. Невыразимо приятно снова формулировать вопрос: хотели бы вы жить в обновленной клетке, где будут соблюдаться права государства? (Так читался нами знаменитый вопрос референдума 17 марта 1991 года.) Равенство уж точно будет: два славянских народа в одной клетке. Поменьше прежней, но лиха беда начало. Великий почин. Сладкое слово: несвобода. Все, как в 1977 году, когда ГБ спохватилась, что права и свободы в конституции ничем не оговорены, и Лукьянов добавил: "В интересах социализма".

Тогда никакой референдум не планировался. "Правда", "Труд", "Известия" и "Литгазета" всенародно обсудили текст, то есть воспели, как народные акыны. Даже диссиденты всенародно обсудили текст в самиздате. Мой памфлет, помнится, назывался "Новая Конституция Королевства Кривых Зеркал". Вернули бы текст гэбульники, право. Сгодился бы. Только название заменю: "Новая интеграция Демократии Кривых Зеркал".

Особенно мне нравится глава I раздела I:

- укрепление дружбы братских народов, повышение благосостояния и уровня жизни.

Ну, дружба уже укрепилась: братья вовсю жгут наши флаги, а мы жжем портреты Лукашенко. А уровень жизни повысится, если сложить две дырки от бублика? К нашему хромому рублю еще их косого зайки недоставало.

Дальше читаем:

- неуклонное соблюдение прав и свобод человека.

А Лукашенко, видно, большой эксперт в этой области?

Еще дальше:

- проведение согласованной внешней политики.

Тоже послов выселять будем? И нашу элиту по списку не пустят за рубеж?

Интересно, какой герб, флаг и гимн будет иметь союзное государство? Спорю: советские.

Дальше вообще про наши обязанности на территории Лукашенко.

Словом, мышеловка готова. Значит, "имай мыша!"