Новое время #44, 1999 г.

Валерия Новодворская

Так за царя, за Родину, за веру...

Еще можно было бы прибавить: за целостность Российской Федерации, за восстановление конституционного порядка, за высокий рейтинг принца Уэльского (или Лубянского), за военную самоцензуру, за имперскую геополитику, за Жириновского, за Баркашова, за этническую политику мэра Москвы, за зачистки столицы (нужное подчеркнуть)... Вы слышите, грохочут сапоги? Главное, что в конце этого списка можно проставить такое долгожданное, такое единодушное, такое полузабытое: "Мы грянем громкое ура, ура, ура!"

Все каналы ТУ как будто застегнули мундиры на латунные пуговицы: "Гром победы раздавайся, веселися, храбрый росс!"

Нетрудно догадаться, что я совсем не оправдываю чеченцев, уронивших в грязь торговли заложниками, журналистами, сотрудниками миссии ООН и просто рабами свою долгожданную свободу. Меня в Чечню не заманишь ни калачом, ни "калашом". Чечня попыталась стать маленьким неорганизованным Ираном, чего не вынесу никак. Ну, конечно, обвинительное заключение можно бы размножить и продолжить, если бы не другая классическая фраза: "А судьи кто?" В общественные обвинители чеченцев Россия явно не годится. Разве что в подельники на общей скамье подсудимых. Потому что был в нашей истории XIX век, Ермолов, "Хаджи-Мурат" и лермонтовские стихи. И все это свидетельствует против нас. Наибы Шамиля не брали Петербург. И были 20-е годы, когда в чеченцев вколачивали социализм (как всегда, штыком и гранатой), и был ужасный 44-й год и сожжения заживо слабых, больных, старых и малых, и депортация всех остальных. И 1994 - 1996 годы. У палачей не должно быть претензий к жертвам.

Положим, я ничего не знаю про Чечню и чеченцев. Прибыла на летающем блюдечке после долгого перерыва. И сразу к телевизору. По всем каналам говорят о чеченцах. Я не знаю, кто это такие, но я помню, что так Кортес говорил об ацтеках, некоторые американские генералы - об индейцах, ку-клукс-клановцы - о неграх, немецкие фашисты - о цыганах и евреях. Только TV тогда не было. Но я помню, чем это кончалось в мои предыдущие заходы на Землю.

Каждый день я все меньше и меньше верю в то, что бородатые моджахеды Шамиля Басаева взрывали дома в Москве. Потому что вижу результат: всеобщую, а зачастую и праволиберальную любовь к федеральным войскам, зачисткам, премьер-министру и к пятиминуткам ненависти, которые, если и не все проходят в сортире, то по качеству не сильно отличаются от его содержимого.

Я знаю, что чеченцы сами виноваты в единодушии СМИ: после участи, постигшей Елену Масюк и ее коллег, после порок и публичных казней им не станут помогать журналисты. Но нонкомбатанты? Но дети? Но женщины? Но наша вина?

Я даже не хочу обсуждать с военспецами военный вопрос: можно ли выиграть партизанскую войну, завоевать Кавказ, зачистить Эльбрус, Казбек и Эверест. Я знаю, что нам нельзя побеждать. Противопоказано. Потому что под сапогами реванша будут затоптаны последние хрупкие фиалки нашей недолгой свободы. Потому что я знаю теперь, как выиграть информационную войну: надо просто фильтровать информацию и давать одну точку зрения. Госдума даже расщедрилась на постановление о том, что злополучные СМИ, давшие слово другой стороне или заикнувшиеся о нарушении целостности РФ, будут лишены лицензии и подвергнуты уголовной ответственности. Конечно, эта бумажка не имеет законной силы. Но у нас ведь и закон не имеет законной силы, и президент, кажется, тоже. Если спикер Совета Федерации советует президенту поскорее убираться значит, пресса не может больше ждать защиты от обессиленного, ослабленного и затравленного. И пресса делает то, что носится в воздухе, артикулируется генералами и правительством: зачищает истину, а все не устраивающее официоз отправляет в фильтр. Зрелище не для слабонервных. Все каналы лязгают гусеницами. И смутно вспоминается, что Ленин закрывал одну из старейших петербургских газет с той же формулировкой: предоставление слова вражескому элементу, кажется, Борису Савинкову.

Но журналисты не очень удивляют. На одном канале - Березовский; на другом - снова он, третий - официоз, РТР; еще один давно оснащен бывшим шефом КГБ Филиппом Бобковым; последний принадлежит мэру Москвы, большому охотнику до прав человека.

Страшнее всего то, что диссидентов опять осталось ровно столько, сколько их было в 1989 году. Если не меньше. Либералы встали в строй патриотов и стали расхваливать Владимира Путина не меньше, чем пресса Британии - принцессу Диану. Задыхаясь от любви и нежности. То есть либеральная идея зачищена, как Карамахи.

Борис Федоров слишком давно живет по формуле "Добить гадину!" (неважно, на каком меридиане), чтобы я могла удивиться его солидарности, телевизионной, публичной с генералами, руководствующимися в Чечне фольклорной идеей: "Всех убью, один останусь".

Но когда архитектор реформ Геннадий Бурбулис задумчиво поет осанну Путину, до этого спевшего осанну Андропову, это, пожалуй, хуже процессов 30-х годов, потому что там подсудимые произносили что-то сходное не добровольно, а после пыток. И когда Анатолий Чубайс, наш кумир и предводитель, заявляет с экрана, что он отключил свет в Чечне не только за неуплату, но и по морально-этическим соображениям, я могу, конечно, предположить, что боевики на манер графа Монте-Кристо завели себе шикарные пещеры с мраморными барельефами и хрустальными люстрами, но уж очень это отдает Дюмапером, то есть отцом. Поэтому, скорее всего, свет был отключен у мирных жителей, в больницах, роддомах, а боевики в пещерах обходятся фонариками "Летучая мышь". А может, отключить что-нибудь за неуплату в "красном поясе", у Наздратенко или у Кондратенко? Или у самого Лукашенко? Беларусь же за газ тоже, кажется, не платит. А люди и там пропадают. И выкуп некому предложить... Борис Немцов с экрана возмущается Западом: с чего это он вмешивается в наши авиационно-артиллерийские отношения с Чечней? Ведь мы в косовском вопросе молчали в тряпочку, не считая яиц и гранатомета у американского посольства и визга в газетах месяца на два. На этом фоне молчание Егора Гайдара не выглядит знаком согласия. А гневные филиппики Константина Борового уже привели к тому, что министр иностранных дел Игорь Иванов написал письмо спикеру Селезневу (а тот размножил для всех депутатов) о необходимости принятия мер к депутату Боровому за антинародное выступление в конгрессе США. Скоро, скоро это прозвучит: "антисоветчики", "отщепенцы", "контрики", "сионисты". Мы на финишной танковой колее.