Новое время #36, 1999 г.

Валерия Новодворская

Бронепоезд про запас

Сколько я помню себя и коллег во демократии с 1993 года, львиную долю их времени и забот занимают не проблемы собственной агитации и пропаганды за капитализм, не спортивные объединения демократов, годные на что-то еще, кроме как на то, чтоб в урочный час встать к стенке на Лубянке или в ванинском порту идти "по трапу на борт в суровые мрачные трюмы", а философическое созерцание стана врага - коммунистических организаций - с робкой надеждой, что они там все перессорятся, разбегутся, самоликвидируются, изменятся к лучшему, и так или иначе эта проблема решится сама собой к наивящей славе Фукуямы, фон Мизеса и Егора Гайдара. Конечно, наблюдая вблизи ледниковый период, самые продвинутые избиратели могли бы сделать вывод, что рано или поздно это безобразие кончится.

Но это верное умозаключение отнюдь не означало, что надо скакать по снегам в купальнике, как это делают демократы, и с постоянством, достойным лучшего применения, жечь в январе чучело Зимы в знак наступления весенних теплых дней.

Особенно если вспомнить, что коммунисты у нас с 1991 года отмирали много раз (в умах досужих демократов) в силу их исторической обреченности. Однако живут, окаянные, и их численный состав в 100 раз больше самой мощной демократической организации - ДВР, не говоря уже обо всех остальных.

Отмирание явно затянулось, и будь демократы гуманистами не только по отношению к коммунистам, надо бы беднягам с этим делом помочь. Неучастие коммунистов в выборах, в судах, в сфере образования и силовых структурах дало бы стране некоторые основания готовиться не к своим собственным, а к коммунистическим поминкам.

Новый всплеск надежд на то, что коммунисты разбегутся по разным углам, обычно наблюдается перед выборами.

Коммунистическая красная Россия коричневеет, плавно перетекая к традиционализму времен Ивана III и Ивана Васильевича IV, прихватывая новые островки электората. Вместо "Интернационала" и Bandiera Rossa впору петь "Стражу на Рейне" и "Песнь о Хорсте Весселе". Кстати, если в Германии у нацистов с коммунистами бывали перестрелки, наци ходили разгонять коммунистические собрания, и это при том, что Гитлер подчеркивал, что из коммуниста можно сделать патриота, а из либерала - никак, то у нас картинка куда более идиллическая.

Убейте меня, но не вижу я Баркашова, стреляющего в Анпилова; Тулеева, отправляющего Зюганова на Колыму; Подберезкина, обвиненного в поджоге штаб-квартиры КПРФ, и раскулаченного Лимоновым Семаго. Живут они все сравнительно мирно, даже по сравнению с большевиками 1901 - 1919 годов; если бы демократические тусовки сколько-нибудь пугали левых, они бы взялись их разгонять общими силами. После Ельцина они займутся этим ради чистого удовольствия, ибо их ненависть равносильна слабости демократов. И видит Бог, что в поджоге Думы даже Лужков охотнее обвинит Гайдара и Чубайса,чем Зюганова.

Что, собственно, произошло?

Подберезкин не поладил с КПРФ, места не поделил? А как насчет демократов, которые в 1995 году шли на выборы семью колоннами, как на первомайскую демонстрацию? Тулеев управляет регионом и хочет уйти потихоньку на выборы один? Так он и шел один в 1995 году и был вдвое злее Зюганова. Зюганов, может быть, пожурил Макашова, но из партии не исключил. Лимоновцы ругают коммунистов, но те жалели их в своих газетах, когда дэвээровцы окунули их в снег за дебош на съезде.

Это стая. Причем запряженная спецслужбами, не убравшими Феликса со стен кабинетов. Нарты, груженные злобой, бойко бегут по снегу. У ездовых собак тоже бывают конфликты, даже и смертельные, читайте "Белый Клык" Джека Лондона. И у волчьей стаи полно грызни из-за самок, из-за того, кто станет вожаком. Но когда волки гонят лося, они достигают единства и сплоченности. Мы - этот лось.

А разве раньше у эсдеков не бывало свар? Давайте справимся у матери-истории. Делили "Искру"? Делили! Были "твердые искровцы", а были нетвердые. Откололся Плеханов (навсегда); Мартов (навсегда); Троцкий (на время). Большевики размежевывались с меньшевиками; потом Ленин исключал из партии то "отзовистов", то "ликвидаторов". Лощеный Красин и вальяжный Луначарский, идейный Бабушкин и коварный Сталин, просвещенный Менжинский, барин Каменев и очень похожий на Анпилова "уличный" Зиновьев как-то ведь уживались друг с другом, и вся эта орда, несмотря на разногласия, с февраля 1917 года начала подминать под себя Россию, а осенью 1917 года - угробила ее и, может быть, навсегда.

Причем это были одни левые. Союз с Пуришкевичем и Марковым-2-м большевикам не понадобился. Справились сами.

А сегодня вокруг демократов сомкнулось малиновое кольцо этатистов, традиционалистов, левых, которые действительно левые, и левых, которые называют себя правыми (Бабурин, Подберезкин) без всяких на то оснований. Как в романе Стругацких "Страна багровых туч". Загадка "Тахмасиба": сомкнувшееся малиновое кольцо означает, что внизу - атомный котел, и демократы очутились в эпицентре реставрационного взрыва.

Закоренелые конфликты у большевиков продолжались едва ли не до переворота 17-го года. Чего стоит одно письмо Каменева и Зиновьева в "буржуазную" прессу о начале восстания... (Сейчас что-то никто не предупреждает: ни Чикин, ни Проханов).

Ленин запретил фракции на Х съезде, в 1921 году. У коммунистов опять была масса разногласий: Брестский мир, нэп. Многие стрелялись. Но, увы, не все.

До Каменева с Зиновьевым доберутся в 1925 - 26 годах. В 1927 году вышлют Троцкого. Но до этого они успеют сломать России хребет, перестреляв в подвалах и утопив в Белом море офицеров, священников, нонконформистов, помещиков и банкиров, министров и гимназисток. Программа-минимум у большевиков не меняется. Погромы (не исключено, что под руководством олигархов), конфискации, расстрелы, процессы. О программе-максимум они не задумаются. Зачем? Тупик максимума не имеет.

И не надо обольщаться: бронепоезды, которые стоят у смирных Семаго, Тулеева и Подберезкина на запасных путях, безопасны лишь до тех пор, пока коммунисты не выиграют выборы.