Новое время #20, 1999 г.

Валерия Новодворская

Что осталось у гробовой доски

Пушкин был оптимист. После его гибели у его гробового входа нечто заиграло и засияло (то ли младая жизнь, но ли неравнодушная свобода) 24 года спустя, в начале очередных реформ, на этот раз александровских. И то не надолго: все сияние и вся игра были тут же затоптаны через 10 лет народовольцами, эсерами, эсдеками, а сверху еще водрузили курган большевики. До 1991 года.

17 мая мне исполнились мои законные 49 лет. А Гале Старовойтовой исполнилось бы 53. И не исполнится. Никогда. Останется одинокая могила, заваленная цветами. Вечная память и бессмертная слава.

Но мы не можем сказать, как некогда, в США: "Тело Джона Брауна в земле сырой, но память о нем ведет нас в бой". Дело Галины Старовойтовой, которому она служила с благочестием весталки, при последнем издыхании.

Демократы, конечно, объединились у гроба, не считая Григория Явлинского, которы даже на кладбище старался показать, что либералы для него - табу, и он с ними не знается. Но объедигились ли они в духе и в свете идей, дабы дать отпор, смертью смерть поправ, или ради выборов, а выборы, как известно, - прах, избирательные участки - тлен, а подсказки пиарщиков - тщета и суета сует? По крайней мере, все чаще срывается с языка: "Если бы Галя была жива, она бы не позволила"...

Ведь надо же, чтобы человеку было куда пойти? Боюсь, что скоро ходить будет некуда. Только на Галину могилу. Как в храм. Еще один храм на крови. От канала до кладбища.

А кругом - сплошь политики.

В политике стало так холодно, что, кажется, согреться можно только у Галиной могилы. Та жизнь, о которой она мечтала, гаснет под небом ее Петербурга, ее Москвы, ее России. Равнодушная к нам свобода играет вечной красой на Таймс-сквер.

А Галю нечем и некем заменить. Откровенно говоря, иногда я ей завидую. Не хочется видеть развязку.

В конце концов мы вольны спасти только свою честь. И свое знамя. Галя была убита на гражданской войне, и ни враги, ни официоз этого врага никогда не признают публично. Что ж! "Возложите на время венки. В этом вечном огне мы сгорели. Из жасмина, из белой сирени на огонь возложите венки".