Новое время #20, 1999 г.

Валерия Новодворская

Народ для разврата собрался

Откуда пошли импичменты на святой Руси.
Краткий курс политического адюльтера

Народ наш за его тысячелетнюю историю поимели многие. Брачный контракт с ним не подписывали никогда, потому что при всем богатстве приданого и неоспоримых преимуществах отменного внешнего вида (моральная устойчивость, трудолюбие, кровь с молоком, коса пшеничная, родниковые глаза, кроткий нрав) невеста никогда не была свободна в выборе суженого и не могла распоряжаться собственной рукой. Так что цари, князья, диктаторы и генсеки вели ее к алтарю не только в фате, но и в смирительной рубашке, стараясь прикрыть второе одеяние первым. Однако приглашенные на свадьбу иноземцы всегда отмечали завязанные за спиной рукава.

Но это дело прошлое, средневековое. Ричарды и Людовики тоже не очень интересовались мнением Джеков и Жаков, и если с кем и договаривались, то с пэрами, то есть с олигархами, а отнюдь не с народом.

Давайте возьмем новые времена в Шпессарте, то есть на святой Руси, под благостной сенью Советов. Говорит же г-н Зюганов, наш главный теолог, что советская история является логическим продолжением российской и что Сталин только завершил строительные работы в Кремле высотками и Беломорканалом, а Лобное место у Ивана Васильевича и Иосифа Виссарионовича было одно на двоих. Но мы не будем поддаваться на зюгановские исторические провокации и начнем республиканскую историю с чистого листа.

Правда, отношения с последним царем, даже если признать его брак с народом несчастным, окончились не цивилизованным разводом, как это принято в лучших европейских домах. Брак окончился так же, как кончались браки Синей Бороды, причем роль Синей Бороды сыграли большевики, к тому времени уже явочным порядком взявшие вакантный народ за себя.

Можно сказать, что это был такой политический адюльтер: народ изменил законному царю с приблудными большевиками, поддавшись на их гармошку, торчащие усы и маузеры, которые, все вместе взятые, давали некоторые основания предполагать в них известный мачизм.

Большевики не потрудились законным образом оформить отношения с нашим невинным народом и не повели его к алтарю, потому что все алтари они же сами и разрушили, а Бога отменили. Народ же хлопал ушами, не предполагая, что следом за Богом большевики могут отменить и его самого.

Большевики несколько походили на Марка из гончаровского "Обрыва", который тоже пытался сойти за мачо и поволок героиню Верочку в кусты. Так же поступили и большевики. Они поволокли невинную Россию на конюшню (в смысле, на сеновал) и гнусно над ней надругались. А когда несчастная жертва насилия стала взывать к их совести, оказалось, что соблазнители уже женаты. На мировой Революции и разных, со второго по четвертый, Интернационалах.

Никогда еще свет не видал такого несчастного сожительства. Большевики били Россию сапогами, таскали за волосы и морили голодом. У нее были все основания наточить острый нож и зарезать супостатов. Однако она этого не сделала. Наоборот, она отказалась бежать с учтивым и благородным кавалером с хорошими манерами: с Белым движением. Маузеры и красные банты впечатлили ее девическую душу, и Ленина было кому оплакивать, кроме большевиков.

Большевики к тому же оказались отнюдь не мачо. Они были свирепыми и гнусавыми евнухами, не способными ни зачать ребенка, ни воспитать его, ни прокормить. Поистине был прав Маяковский, формулируя за большевиков их сексопатологический этюд: "Довольно жить законом, данным Адамом и Евой!" Большевизм породил бесполый комиссаров, которые на разный лад измывались над несчастной страной. Когда у них не осталось под рукой других жертв, они принялись пить кровь другу друга и пили ее до тех пор, пока последний паук - Сталин - не отдал концы в центре своей паутины...

Сталин был маньяк с выдумкой и инициативой. В сущности, семинарский искус не прошел для него зря. Он был аскетом, ненавидящим все земное отшельником, он разрешал любить только себя - и коммунизм. Он домогался любви своих подданных, схватив их за горло и приставив к сердцу нож. Он не завоевывал сердца, а вырывал их из живой груди. Он был сердцеедом не в переносном, а в прямом смысле. Ненавидя семью, брак, детей, Сталин расстреливал и сажал жен за мужей и завел специальные лагеря для "ЧСИР" - членов семей изменников родины.

Но над Россией он не просто надругался. Он ее растлил. Ей понравились оргии и распутная жизнь. Она в руках Зверя с порядковым номером 666 стала подобной той жене, которую увидел Иоанн Богослов в своем пророческом видении. Россия стала блудницей. Самоистребление, расточение стало ее законом. В фильмах Александрова, в белозубой улыбке белокурой бестии Любови Орловой, в фильмах Эйзенштейна, в Гимне Советского Союза, в припадочных пятилетках и язвах концлагерей запечатлены половецкие пляски Советской России, в своем распутстве забывшей о прежней невинности и о небесах.

Она не оплакивала своих спасителей, белых офицеров, диссидентов, вольнодумцев, но над гробом своего насильника и палача в марте 1953 года она билась в истерике, рвала на себе

волосы и пыталась броситься в могилу, так что некоторых безутешных граждан похоронили вместе с тираном.

Советская Россия любила Сталина по принципу: "Бьет - значит, любит". Поэтому Никита Сергеевич ей не приглянулся. После Сталина он был слабоват ни дыма из ушей, ни огня из ноздрей. Нет, он конечно, хамил, стучал башмаком по столу, обещал кузькину мать, иногда давал в зубы, драл кнутом, но ведь перепадали и пряники. Хрущобы построил, старые лагеря распустил, новые заполнял по чайной ложке, паспорта крестьянам дал, Сталина зарыл, статуи сбросил. Не было в нем такого обаяния, как в "отце народов", да и только. Не может Советская Россия любить парня в вышитой рубашке, который не расстреливает и миллионами не сажает. Стали Никиту Сергеевича бранить и анекдоты про него сочинять. И когда Леонид Ильич его прогнал и взял за себя соломенную вдову - СССР, не заступилась за него блудница, потому как не те пошли райские ночи, не те оргии. Кровушки мало - какие ж удовольствия без казней египетских?

Итак, Советская Россия пошла по рукам. Брежнев, Черненко, Андропов - она не отказывала никому. А платили ей все меньше и меньше. Поиздержались партийные кавалеры. И вот вылетела Советская Россия в трубу: приданое промотано, харчи проедены, коммунистические кавалеры все хромые, полуслепые да беззубые.

Пришел один умный да ладный, Михаил Сергеевич, да стал спасать. По головке погладил, слезы утер, Кормить, правда, нечем было, в печке - одни тараканы, да ведь доброе слово и кошке приятно.

Научилась Россия разговаривать, поумнела, стала душу спасать, о добродетели вспомнила. Но тут Михаил Сергеевич испугался, что она такая языкатая и все печатных пряников просит, да сыра из мышеловки, бросил он все политесы и стал ее танками пужать. То в Баку, то в Вильнюсе.

А там преступная группировка налетела. Солнцевские, видать, или люберецкие. ГКЧПистами назвались. Взяли Россию за волосы и опять на сеновал поволокли. Но она отбиваться стала и на помощь Бориса позвала. Ладного, плечистого, речистого. Богатыря совсем. Турнул он люберецких и Россию к алтарю повел. Справил ей новое приданое, одел, обул, накормил. Не бьет, не ругает, в уста сахарные целует. Бога бы молить за такого супруга: впервые с 1917 года Россия в законе живет. И надо же: стала Россия кобениться, перестала в избе убирать, горшки мыть, сеять, жать, за скотиной ходить, стала ругать ласкового Бориса по-черному и требовать от него развода. Налетели опять люберецкие с солнцевскими да баркашовскими, Руцкой со товарищи - чуть было Россия за ними не пошла. Да Боря не допустил адюльтера, как законный супруг, разогнал охальников.

Но не кончились на этом все печали. Стали при живом муже к России женихи свататься да ее улещивать. Зюганов сватается и жуткие вещи сулит: покатаюся, мол, поваляюся, человеческого мяса поевши. Рубашечка на нем красная, в руке - топор. За пазухой - камень, за голенищем - ножик. Ленин - в башке, ядерная боеголовка - в зубах.

Еще некто Лужков ходит, весь из себя в кепке. Крутой такой. С храмом. Помолится и социализм строить заставит.

Лебедь рядышком летает черным вороном. И каркает во все воронье горло. Говорит, клюв у него твердый.

А женихи столичные да приличные даже и не лезут. Не обещают золотые горы, а правду говорят: работать, мол, будем, все наживем. А народ не внемлет, Россия на коммунистов с фашистами глаз положила, опять ей на панель охота, да в кабак. Надо бы мужу ей развода не давать, а то пропадет, сердечная. Женихов же разогнать, как Одиссей сделал. А то такие смотрины наступят в 2000 году! Будут потом летописцы писать в катакомбах: "Стояло июльское ясное утро. Открылись избирательные участки . Народ для разврата собрался..."