Новое время N27, 1998 г.

Валерия Новодворская

А над гробом встали мародеры

В России нельзя спокойно жить. Это общеизвестно. Всегда случаются какие-нибудь приключения на твою голову: глад, мор, трус, путч, импичмент, коллективизация, демократические выборы, революция, Большой Террор.

В результате тебя расстреляют в том или ином подвале того или иного дома. В той или иной губернии. Неважно, в какой. Юровских в России хватает на всех. Косы, скосившие 60 миллионов, еще не затупились. Серпы, чтобы сжать следующие миллионы, молотки и гвозди для гроба - все наготове. Всегда наготове.

Жили люди. Давным-давно, в некотором царстве, в некотором государстве. Николай, Аликс, Алексей, Таня, Оля, Маша, Настенька. Занимались в принципе своими делами. Как леди Диана.

Плохо управляли страной. Распустили ее до невозможности. Хотели как лучше, писали Манифесты, даровали права и свободы, терпели парламент, одну войну на Востоке проиграли, другую, на Западе, почти выиграли. Мама увлекалась мистикой, за неимением уфологии и X-files, папа любил кататься на коньках. Получилось как всегда.

Якобинцы когда-то в XVIII веке убивали всех по очереди: короля, королеву, сестру короля. Маленького Людовика XVII и его старшую сестру, дофину, убить не посмели, загубили пролетарским воспитанием у сапожника Симона.

Наши большевики решили прикончить сразу всех, и то, на чем споткнулись матерые якобинцы типа Марата и Робеспьера: дети, - их не остановило.

Якобинцы) убивали открыто, на площади, готовые отвечать за свои злодеяния. И ответили, в конце концов

Коммунисты убивали келейно, тайно. Крысы - они и есть крысы. Вечное подполье, от Разлива до подвалов ВЧК и НКВД. Они-то отвечать не хотели. И не ответили, кстати. Они убивали так, чтобы сегодня, через 80 лет, все отрицать, даже делить на 12 сумму своих жертв, сваливать геноцид на евреев, латышских стрелков, китайцев, венгров. В России нельзя спокойно жить.

В России нельзя спокойно умереть. Обязательно надо было убивать детей на глазах у родителей. Промазать, а потом добивать штыками.

Не давать из принципиальных соображений своей жертве быстрой смерти - это и тактика и стратегия коммунистов. Сначала - бесконечное следствие с дикими пытками. И только потом - смерть. Почему коммунисты с нее не начинали? Если она все равно намечалась в конце...

Аликс, Николай, девочки и Алексей тоже ничего не избегли. Им считали каждый глоток свежего воздуха, каждое яйцо, каждый фунт сахара.

Они вволю наглотались унижений. Не надо быть монархистом, чтобы навеки возненавидеть коммунистов, читая книгу одного из тюремщиков, П.Быкова, о том, как они это делали, как угнетали и оскорбляли перед смертью этих несчастных людей, виновных только в том, что из них не получилось тиранов, которые могли бы остановить грядущие кошмары кошмаром сегодняшним: превентивным насилием. И я понимаю того офицера, Бориса Коверду, который потом в Варшаве убил одного из палачей царской семьи, Войкова (станция метро его имени еще не переименована). Я сама бы его убила. Его и его коллег по ВЧК, ГПУ, НКВД...

Но это еще не все. В России нельзя не только спокойно жить и спокойно умереть.

И после смерти в России не обрести покоя. Твои несчастные полуистлевшие кости разберут на части, дабы каждый губернатор имел свой музейный экспонат. Я бы попросила политических деятелей завещать свои останки губернатору Росселю: пусть хоть утешится в конце концов и заманивает туристов, но не за счет мучеников. С них хватит и так.

К тому же бедные истлевшие останки начнут допрашивать по примеру тех чекистов из анекдота, у которых мумия Рамзеса сама призналась и назвала имя, фамилию и ту разведку, на которую работала при жизни. Как будто кости могут быть самозванцами! Останки не претендуют ни на что: ни на престол, ни на реабилитацию, ни на рейтинг, ни на мандат, ни даже на канонизацию.

Не надо видеть в останках конкурентов. Если им чего-то и хотелось, то только немного жалости. Хотя бы после смерти. Раз при жизни не пожалели. Но жалости у нас нет.

С хорошим воспитанием и тактом тоже плохо дело. Мы же Пажеский корпус не кончали. Почему-то никто не сомневается в праве палачей. Они уютно лежат в Кремлевской стене и у Кремлевской стены, в мавзолее и на Новодевичьем кладбище. А вот жертвам никак не дают успокоиться хоть где-то. В Петропавловском соборе, например. Да еще кого-то волновала табель о рангах: можно ли слуг хоронить рядом с царской семьей. Можно. Таких слуг - можно. Они отдали жизнь. Добровольно. Что и кому отдали сытые иерархи РПЦ, не вылезавшие из лимузинов и при коммунистах? Что там жизнь! Они ни денег, ни почестей, ни привилегий, ни власти не отдадут. И зря они требуют от мощей чудес: невыгодно им это. Ведь если бы начались чудеса, первым чудом было бы изгнание иерархов РПЦ из храма, как некогда изгнал оттуда торговцев Христос...

Сатанизмом отдает также весь спор о канонизации: достойна ли несчастная семья диплома на святость? Успокойтесь, господа: такие вопросы решаются не в Священном Синоде и не на земле. Есть же еще Бог. По крайней мере, должен быть для верующих. Не Советской церкви решать этот вопрос. Они на погребение не пойдут? Эка новость! После призыва воевать в Чечне, после истории со Скорсезе, с куриными окорочками, с зарубежными конфессиями, с о. Александром Менем мы давно знаем, что РПЦ - церковь хотя и православная, но не христианская. На месте президента я бы не стала гоняться за церковными чинами, а возглавила бы кортеж.

Вот так все и кончается. Жертвы никому не нужны. Раз без знака ОТК. Без акцизной марки. Да, все правильно. Их похоронили и оплакали те, кому было до них дело, люди их круга, их эпохи, их судьбы. Русские офицеры, адмирал Колчак, тот восторженный юноша из купринской повести "Юнкера". Тот юный поэт, который убил палача всего Петрограда Урицкого. Тот, кто стрелял в Войкова. Те, кто поднял оружие против большевиков. Поднял оружие и сложил голову.

От какого наследства мы отказываемся? От наследства гнева и скорби. От наследства непримиримости, ибо, как сказал один епископ из зарубежной русской церкви еще в 1930 году, призывая драться с большевиками: "Нет мира между Богом и Сатаной".

Так что пусть мертвые хоронят своих мертвецов. И не надо, не надо стоять у этого гроба после звонков Зюганову и орденов Селезневу. По крайней мере, новый Галич не напишет: "А над гробом встали мародеры и несут почетный караул!"