Новое время N18-19, 1998 г.

Валерия Новодворская

Изрубили эти детки очень многих на котлетки

Конечно, без нас здесь не обошлось. Заемный импортный марксизм, смутные воспоминания о Парижской Коммуне, парижские кабачки и абсент "Зеленая фея", бледный красавец Анжольрас, Гаврош со своей корзиночкой, куда он собирал, как землянику, патроны, прочие неуравновешенные и задрапированные в театральные портьеры персонажи Гюго, подмостки баррикад - словом, вся эта атрибутика парижского карнавала, где растиньяки и карамболины братаются с санкюлотами во фригийских колпаках и с Марианной в расстегнутом корсаже... Весь этот вихрь блесток, конфетти и невыносимой легкости бытия срикошетил о гранитные плиты Петербурга и пряничные московские купола, ибо дальше Анатоля Франса и Виктора Гюго плехановско-бухаринские представления о революциях не шли. В Петербурге, на ненастных российских просторах, карнавал кончился и начался "danse macabre" - смертельный и предсмертный танец из поэмы другого француза, Шарля Бодлера, менее жизнерадостного, чем его соплеменники.

Но в Париже об этом, с одной стороны, не знали, а с другой - не хотели знать. И бумеранг зловещего, как комета, карнавала, куда уже вплелась пляска опричников под личинами из Эйзенштейна и мандельштамовские "Капричос", когда власть, не чуя под собой страны, превращается в шабаш ведьм, а народ - в козлов, на которых ведьмы едут на шабаш, вернулся, укрепленный перьями победы и ракетами всемогущества, к себе в Европу, почти что к отечественным товаропроизводителям.

А вот в Париже в мае 1968 года мы увидели взрыв атавистических, темных инстинктов и антицивилизаторский марш образованной части общества, у которой не было ровным счетом никаких материальных причин чувствовать себя несчастными и протестовать.

Протуберанцы от этого черного солнца летели по всему миру.

В Германии группы, подобные группе Майнхоф-Баадера, жгли супермаркеты и убивали несчастных министров. В Южной Корее толпы студентов забрасывали полицейских бутылками с бензином и сами ложились под пулями во имя того, чтобы их веселая и сытая страна соединилась в один "Котлован" с мрачным и голодным застенком Северной Кореи.

В Италии "красные бригады" проливали реальную красную кровь ради призрачного красного коммунистического рассвета.

В Китае орды хунвэйбинов с жестокостью и методичностью детей, не знающих, что такое боль и смерть, убивали и истязали седовласых ученых и писателей, недостаточно преданных революции.

В Чили молодежь бездумно плясала под сладкие звуки дудочки Крысолова - "Народного единства", увлекая страну или к знакомой нам бездне, или к тяжелому похмелью пиночетовских времен.

В СССР потомки Павки Корчагина и Павлика Морозова резали длинные узкие брюки "стилягам", боролись с "моральным разложением" и тали своих сверстников на целину.

Пикет молодого Плеханова и его коллег у Казанского собора на этом фоне кажется сверхобоснованным и даже милым и родным.

В мае 1968 года студенты филологического факультета Сорбонны (Faculte des lettres) повесили на родном здании вывеску: Faculte des illettres, что означает "Факультет неграмотных". И это была не шутка и не игра слов. Они были грамотными, но они хотели стать неграмотными. Так проще.

Французские студенты не сожгли Париж, протестуя против сложности и несправедливости (что, впрочем, одно и то же) буржуазной, то есть человеческой жизни. Бывший студент Пол Пот, учившийся в тех же краях, преуспел больше, разрушив города своей страны вместе со всеми их сложностями, уничтожив (упростив) треть своего народа, а остальных загнав в сельские коммуны к общему корыту, что обеспечило и справедливость, и простоту. Несогласных живьем скармливали крокодилам. Образованный Пол Пот наверняка читал у Тацита и Светония про Тиберия и Нерона и многое творчески повторил у себя.

Левизна - хроническая болезнь человечества, но бациллоносителями, кроме профессиональных честолюбцев и диктаторов, обычно являются или самые молодые, или самые неграмотные. Или и те и другие. Слепая масса - и ослепленный дух. Это один из самых страшных фантомов, с которым столкнулось человечество. Желание сбиться в стаю, в стадо, в протоплазму, не быть, не мыслить, не страдать... Одинаковые частицы железного потока, винтики гигантского механизма, равенство и братство корпускул, уничтожение личности и неравенства, без которого личности нет, - вы узнаете это? Вы можете это узнать - без свастики и черных мундиров?

Увы! В 1968 году у Франции был фашистский приступ. По-французски одна из разновидностей приступа - атака (une attaque). И это тоже не в переносном смысле. На Кубе и в Камбодже атака удалась, в РОССИИ на помощь Вере Засулич, Ивану Каляеву и Георгию Плеханову подоспели охлократические массы. Во Франции, в Германии, в Италии атаки захлебнулись. Стремление организовать, упростить, уравнять и упорядочить беспредельно прихотливый и богатый мир - это фашистское стремление. Оно может и не сопровождаться нацистской атрибутикой. Кто обвинит Троцкого в антисемитизме и нацизме?

Май 1968 года - третий звонок для человечества. Здесь надо не умиляться и не помогать. Здесь надо бороться и противостоять. Детская болезнь левизны - самый тяжелый наркотик, и он не может быть легализован.

За очень немногими исключениями, вроде Тяньаньмэня, студенческие движения - самые реакционные движения. Чего хотели студенты в Екатеринбурге? Халявы. Левой халявы. Они хотели больших стипендий, чтобы им еще платили за то, что они учатся. На Западе они бы еще и заплатили немалую сумму за право посещать колледж. В США получили бы беспроцентный кредит на образование. Но его бы пришлось отдать!

Студенты просят не воли, не свободы, не освобождения наших нескольких узников совести, не независимости для Чечни, не суда для коммунистических преступников, а, как повелось от века, хлеба и зрелищ. И пока бросаются пивными банками и лезут бить стекла в областную администрацию. Предлагается стоять и смотреть, потому что это наши дети. А завтра кто-то пойдет брать Зимний, а на "Аврору" партия Эдуарда Лимонова уже лазила. "И не то чтоб эти детки были вовсе малолетки - изрубили эти детки очень многих на котлетки".

Капитализм, Запад, открытое общество, буржуазные порядки, социальное неравенство - такие же атрибуты жизни, как обмен веществ, замена молочных зубов коренными, разделение человечества на два пола. Жизнь нельзя разбирать, как сложную игрушку. За это дают по рукам.