Новое время No 17 1998 г.

Валерия Новодворская

Где ведро с кокаином?

Кто дерзнет сказать, что молодежь у нас никому не нужна, что она не находит себе применения? Она в дефиците, она в цене, она в розыске.

На бескрайних просторах страны гуляет Дикая охота Министерства Мира, то есть Обороны, то есть Нападения, потому что в последний раз мы оборонялись где-то в 1943-м. И вот теперь несколько раз в году то по пороше, то по ледочку, то по песочку, то по желто-красному листочку гуляет охота и требует егеря. Она ловит юношей, которые еще не заперты в смрадные каторжные норы казарм или вырвались оттуда и спасаются от военкомов, как когда-то наши предки, русичи, спасались от монголо-татар, скрываясь под водой, дыша через камышинку.

Недавно им обещали снисхождение (не прощение, конечно: Родина-мать ничего никому не прощает) за явку с повинной - на лагерный, армейско-концентрационный аппельплац.

Если ты молод и если ты мальчик, спрос на тебя будет большой: не добили в Чечне, так пригодишься в Таджикистане. Если ты не был брошен, как полешко, в топку кавказской войны отцами-командирами, отцами нации, отцами Отечества, ты все равно получишь свои два года каторжных работ. Тебе это на роду написано, ты приговорен еще в роддоме. За то, что тебе стукнуло 18 лет.

Но если ты девочка, тоже не унывай, ты тоже нужна Родине. Отечество тебя не забудет. Молодым везде у нас дорога. Умереть можно не только в Чечне. Кроме подсумка, есть еще сума и тюрьма. "Наши девочки платьица белые раздарили сестренкам своим"... И какая же подлая война это сделала? Пока у нас почти что мир (а Таджикистан - это война вялотекущая, для нас это роскошь и эксклюзив).

Оказывается, писать стихи, ходить в клубы и на дискотеки, читать журнал "Птюч" и следить за молодежной модой - уже преступление. Этого хватит, чтобы Родина объявила своей дочери войну. Новый вариант игры в "дочки-матери". И не надо лезть в политику, как юный Петя Казначеев из "Антифашистского молодежного действия", который вытер ботинки о красный советский флаг с серпом и молотом и загремел за это в прокуратуру, и старые злые депутаты скомандовали: "Ату его! Завести дело!" И дело о надругательстве над национальным флагом было заведено, но по ходу расследования выяснилось, что флаг у нас теперь другой, и старшее заплесневевшее поколение не смогло посадить юное и зеленое в тюрьму. Если бы они могли, эти бессмертные всадники Апокалипсиса, наполняющие Думу, суды, прокуратуры, они вообще бы уничтожили молодежь, чтобы исключить то будущее, в котором нет места ни СССР, ни мавзолею, ни КПРФ.

Но Алина-то не вытирала ноги об их знамя! За что же они потащили ее на жертвенник? Как Эльзу из "Дракона"... И не нашлось ни одного странствующего рыцаря, ни одного Ланцелота, чтобы сразить древнее чудовище. Дракона. Дра-дра. КГБ. ФСБ.

Директор ПЕН-центра Александр Ткаченко, конечно, поседел в боях, пытаясь спасти всех попавших в беду принцев и принцесс, но он имеет в своем распоряжении только слово и телеграммы от писателей и правозащитников со всей планеты, а это на драконов не действует. На драконов действует только меч. Их нельзя переубедить, им надо рубить головы.

Процесс Алины Витухновской - сталинский процесс. В последний день выяснилось, что свидетели обвинения ушли в подполье (ФСБ их не может найти так же, как неуловимого господина Гиоргадзе); шприц для "алининых" наркотиков куплен лжесвидетелем в 1994 году в том самом аптечном киоске на Красногвардейской, который будет там открыт только в 1997-м; вместо пузырька с наркотиками в вешдоках валяется пустой пузырек, то есть дырка от бублика; экспертизу проводили "гэбульники"; они же час слонялись по алининой квартире без понятых. Удивительно, что они так мало подложили ей наркотиков. Могли бы поставить то самое ведро с кокаином, которое потом они же несли с Малой Лубянки на Большую.

Молодой следователь дал Алине статью с санкцией от пяти до десяти лет, даже больше былой диссидентской "семилетки". Молодой судья вторично бросил ее в острог. Молодая и красивая дама-прокурор всячески проявляла к ней сострадание, просила предать ее милосердной казни, без пролития крови, как святейшие отцы-инквизиторы, рекомендовала учесть ее младость, талант, заступничество известных литераторов. Сострадательный прокурор предлагала даже условный срок. Но не даром. А за признание. Ну что стоило Алине признаться в том, что она покушалась на товарища Кирова? Ведь отрекся даже Галилей. А Алина только и сказала в своем последнем слове, что она Рим не поджигала и не готовила покушение на товарища Сталина. И что она в милосердии прокурора не нуждается.

Мы живем в скверном мире. Драконы все еще похищают наших детей. Мы к этому привыкли, мы сидим в зале суда и делаем вид, что верим в правосудие и конституционный порядок. Хотя какое уж там правосудие в Священном Трибунале?