Новое время No 14 1998 г.

Валерия Новодворская

Война, которую мы потеряли

Лавры Толстого и Симонова не дают покоя новым летописцам, военным фотокорам и идеологам-любителям. И вот рождаются два варианта современного "Слова о полку Игореве". Итак, новые "Живые и мертвые" рассказывают нам о "Войне и мире". Батальные фрески кисти Александра Невзорова ("Чистилище" - так называется его фильм) и Сергея Говорухина ("Прокляты и забыты").

С первым фильмом вся ясность и прозрачность, к которой мы тщетно стремимся в смысле политическом, экономическом и юридическом, обрушивается на невинную зрительскую душу где-то после второй или третьей пятиминутки ненависти. Сначала зритель благоговейно дивится тому, как же это наш шакал камеры и стервятник голубого экрана выжил во столь враждебном чеченском окружении, то ли это была "камера obscura", то ли он в Штирлицы подался и оформился на работу в чеченский абвер, хотя чеченские мюллеры из гестапо, если бы таковые имелись, при небольшом знакомстве с программами ОРТ могли бы легко раскрыть его инкогнито... Пока, наконец, до изумл’нного телезрителя не доходит, что перед ним - глубоко художественное произведение в жанре мыльной оперы. В фильме о чеченской войне спародирована опера "Князь Игорь" в исполнении деревенского коллектива художественной самодеятельности с заимствованиями из "Садко".

Здесь и хан Кончак в виде чеченца с модной неформальной прической, как у молодых пацифистов из АРА или как у западных гринписовцев, к которой очень нейдет автомат и абсолютно не подходят пулеметные ленты, явный анахронизм, попавший сюда из "Чапаева". Хан Кончак искушает современного князя

Самое интересное в фильме - это фамилия Бориса Березовского, мелькающая в титрах. Я не поняла, в качестве чего. То ли он продюсер, то ли консультант, то ли просто Муза.

Я-то думала, что он подписывал только "письмо 13-ти" о необходимости примирения с коммунизмом. Оказывается, он плюралист, потому что фильм можно рассматривать как весьма пространное письмо о необходимости примирения с фашизмом. Сколько подписей там наберется, я не знаю. Подсчитайте труппу А. Невзорова и прибавьте руководство первого канала. Может быть, будет не тринадцать подписей, а все двадцать шесть.

Главный постулат фильма - это то, что все солдаты готовы были лечь за святое имперское дело. И если бы не командование, правительство, пресса, демократы, пацифисты, интеллигенты и солдатские матери... Нашему Феллини, не желая того совсем, ответил другой, более искусный апологет этой войны - Сергей Говорухин. Эта картина куда опаснее первой, потому что умереннее. Автору жалко солдатских матерей, которые не могут вызволить детей из плена. Он даже показывает ров с убитыми бойцами чеченской армии. Он нигде не показывает инсценированные чеченские зверства и не говорит о чеченцах дурно. Но фильм его ядовит, потому что там смешалась с горькой правдой та же горькая ложь национального заблуждения, которую мы видим еще у Лермонтова и Толстого в их кавказских экзерсисах. Это полное отсутствие чувства личной ответственности и чувства вины.

Фильм начинается с трагического сопоставления: не так народ встречал победителей 1945 года, не так они себя чувствовали.

Игоря - российского офицера. Не хватает только Ярославны в Путивле на валу. Зато имеются половецкие пляски. Некто в уборе, явно снятом с Ясира Арафата, пляшет над телами погибших российских солдат и даже мочится на них. Эффектная сцена (плюс экзотические уборы) перекочевала сюда из последнего фильма модернистской трилогии Соловьева "Дом под звездным небом".

Ужасов в одном кадре больше, чем во всей гигантской эпопее Толстого. Но Толстой еще и мыслит о войне. А Невзоров любит войну и ревнует ее к нерадивым демократам и политикам, которые не уделяют ей должное внимание. Не ухаживают за ней. Александр Невзоров обижен за свою войну и делает нехитрые оргвыводы на уровне 1917 года.

На самом интересном месте возникает сцена из "Садко". Представление индийского, тарабарского и прочих "гостей". Здесь это африканский гость и литовская гостья. Но не купцы, а наемники. Это куда круче, чем шотландская гвардия у французских королей или латышские стрелки у большевиков. Правда, это не мобилизует зрительский контингент. Что там Африка! Значит, она развалила Союз? Что там Литва! Ее даже в НАТО пока не взяли. Вот если бы у чеченского костра появился американский инструктор из ЦРУ, обмотанный долларами, и инструктор из Моссада в кипе, с пейсами и в талесе, а на площадь села бы летающая тарелка, оттуда вылезли бы инопланетяне в зеленых повязках и закричали: "Аллах акбар!" - вот тогда это был бы боевик на уровне "Людей в черном". А зритель бы узнал, какие могущественные силы ополчились на бедную Россию, и сразу бы все поняли, почему у нас так плохо идут дела, и пошли бы громить американское или израильское посольство. Или редакцию "Нового времени и штаб-квартиру ДВР. Ведь сверхзадача фильма - именно в этом. Так же, как и всего творческого пути Александра Невзорова.

Для того, чтобы мы здесь оценили чувства автора, не хватает самой малости. Не хватает того, чтобы ранним утром, нарушив пакт о ненападении, чеченские самолеты обрушили бомбы на наши мирно спящие города. Чтобы чеченские войска взяли Брестскую крепость, казнили евреев в Бабьем Яру, чтобы чеченские зондеркоманды сжигали наши села, чтобы чеченский Паулюс пришел под Волгоград и оставил от него одни руины. Сергей Говорухин немного перепутал: мы возвращались побежденными, вышвырнутыми с позором.

Интересно, как возвращались в Германию немецкие солдаты летом 1945 года? Вот так вернулись и мы. Легче всего переложить ответственность на Ельцина, на Барсукова, на Грачева, на депутатов и идти храбро наступать на следующие грабли.

А песня на слова Юрия Левитанского, сторонника чеченской независимости, фронтовика той, настоящей Отечественной войны, в данном фильме - просто мародерство. "Я отблеск Вечного огня..." Не надо разжигать от чужого Вечного огня свой межнациональный конфликт.

Но выводы А.Невзорова и С.Говорухина совпали. Кто виноват, по С.Говорухину? Ночные клубы, презентации, отсутствие всенародного подъема, секс, золотая молодежь, реклама Инкомбанка вместо герба СССР... Сергей Говорухин поддерживает семейную традицию: печалится о войне, которую мы потеряли, чтобы всем в казарму, "все для фронта, все для победы", чтобы вся страна огромная встала на смертный бой.

Надеюсь, что такую войну (по подобному поводу) мы потеряли раз и навсегда.

Это была не наша война, уважаемый режиссер. Это была ваша война. Мы пытались вас остановить. Вы не остановились. Так что разбирайтесь теперь как хотите с теми, кто вас туда послал. А мы признаем свою ответственность только перед чеченцами. И наши ночные клубы лучше ваших блокпостов и фильтрационных лагерей. "Make love, not war".