Новое время No 12 1998 г.

Валерия Новодворская

Кто, кто в теремочке живет?

"Сказка-ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок". Как это правильно, как это верно! С политической точки зрения, теремок, который не низок, не высок, - это идеальное правовое государство. Сюжет у этой детской притчи таков, что сразу становится ясно: автора интересуют лишь квартиросъемщики данной жилплощади. Население. Ну, там мышка-норушка, лягушка-квакушка, зайчик-побегайчик. И никакой прописки или визы в загранпаспорт от очередного кандидата в жилтоварищи не требуется. Вопрос один: "Кто, кто в теремочке живет"? Ответ стереотипный: "Я - зайчик-побегайчик", словом, я - имярек. Далее, без всякого рассмотрения заявления о предоставлении вида на жительство, следует приглашение, то есть вызов: "Иди к нам жить".

Чему учит сия басня? Абсолютному приоритету прав личности (скажем, мышки-норушки) перед интересами государства (теремка).

В жизни все не так. В жизни именно теремки правят бал. Хотя они все деревянные. Но именно государства с присущей им дубовостью решают вопрос о том, где жить их гражданам, отказывая в праве на отделение, на сецессию, с таким видом, как будто берлога, нора, дупло, теремок первичны, а населяющие их люди вторичны.

В конце ХХ века человек, да и целые народы остаются в крепостной зависимости от полосатых шлагбаумов государственных границ, от полчищ таможенников и пограничников, от гербовых бумаг, которые определяют вас на поселение без суда и без следствия. Можно, конечно, подать прошение о помиловании, то есть попроситься в соседнюю камеру, но уж здесь-то помиловку писать обязательно, иначе ни кум, ни хозяин зоны не станут даже рассматривать ваш протест.

Даже птицы небесные и звери полевые имеют больше гражданских прав, чем люди: птички летают через границы, даже гады разные беспозвоночные ползают за кордон, а человек не смеет пройти сквозь этот шелковый, атласный, железный занавес. За попытку постучаться в соседней теремок прямо и непосредственно, как лягушка-квакушка, мы, Homo sapiens, рискуем сесть в тюрьму за нелегальный въезд. С точки зрения не только Кандида, Чингачгука - большого Змея и Красной Шапочки, но и правозащитника, такой порядок абсурден, нелеп, оскорбителен.

Так что каждый раз, когда заходит речь о "территориальной целостности государств, правозащитники утирают слезы и давятся от смеха. Что такое государство? Для чего оно придумано? Что это - мышеловка, засада, яма с кольями на дне, омут? Что в государство попало, то, как правило, пропало. Резервация.

Почему бы не отпустить Косово, Карабах, Чечню? Государство нас держит для статистики или боится, что мы без него заблудимся? Если все это делается для удобств учета, выходит, что не только социализм - учет, но и капитализм тоже?

Особенно печется о том, чтобы мы все не разбежались, тоталитаризм. Он смутно сознает, что ничто не удержит нас за его колючей проволокой, кроме силы. "Если отпустить Чечню, - говорят тюремщики - государственники, - то все разбегутся: и Татарстан, и Башкирия, и Якутия-Саха.

Представляю себе эту очередь на выход, с фибровыми чемоданчиками, с портпледами и ватерпуфами. Если разбегутся, значит, в нашем теремке плохая жизнь. Можно, конечно воспитывать патриотизм к колонии особого режима дубинкой и наручниками, но это будет не любовь. Мы - флейта, государство - бездушный кожаный футляр, но почему-то на нас играют футляры, и совсем не Моцарта...