Новое время N5, 1998 г.

Валерия Новодворская

Европа в рубище Священного Союза

Россию явно разнесло по кочкам. То есть по четырем сторонам света. С равной степенью готовности, всеядности и самонадеянности она претендует на вхождение во все союзы, корпорации, континенты, блоки и бассейны (от угольных до морских). Одновременно пытаясь втиснуться в Азиатско-Тихоокеанский регион (как великая "евразийская держава", с благословения А.Дугина и Г.Зюганова), она кокетливо и жеманно поводит плечиком на Западе, доказывая всем, кому по долгу дипломатической службы приходится ее слушать, что она - органическая часть Европы.

Хорошо еще, что на Севере не живут легендарные гипербореи, а то мы и к ним набивались бы в компанию, потрясая ледышками вечной мерзлоты и чукчами с эвенками, если они (нашими молитвами!) еще живы. На юге мы всерьез утверждаем, что Кавказ - это тоже мы. Раз Чечня - часть России, значит, мы все принадлежим к народам Кавказа (хотя бы по знакомству). И ничего не попишешь: мы выходим верандой на Тихий океан, мансардой - на Кавказ, крылечком - в Азию, а завалинкой - в Европу. С ума можно сойти.

Но это же все география. В крайнем случае - геополитика, которая совсем даже не "real-politik". "Realpolitik" - это когда страна делает свой "shopping" в мире, исходя из содержимого кошелька и состояния армии, обеспечивая себе сытную жизнь, спокойный сон и в меру сил занимаясь благотворительностью или миссионерской деятельностью. Но здесь уж и риск появляется. Последний пункт чреват. Потом может возникнуть вопрос: "Ну почему аборигены съели Кука?"

Что же до геополитики, то это география особого рода, далекая как от физической, так от экономической. Это такая картинка из учебника по гигиене питания: политик пихает в себя любую географию, до которой можно доехать на танке, давится, но все пихает и пихает, пока не лопнет. И подпись под картиночкой: "Жадность фраера сгубила". К назиданию Владимира Вольфовича, Эдуарда Лимонова, Сергея Кургиняна и Александра Баркашова могу только напомнить, что особо увлеченный геополитикой великий Александр Македонский хоть и вымыл сапоги в Индийском океане, но потом скончался от истощения сил. Причем у него была лучшая армия тогдашней Ойкумены и все ее ресурсы. А с нашей армией до Стамбула не дойдешь, харчи же еще у Алтая кончатся.

Наполеон Бонапарт, Македонский Запада, занимавшийся геополитикой из чистой любви к искусству, тоже переел в смысле своего джихада. Несварение желудка привело к большим неприятностям для Франции. Про последний же геополитический джихад, завершившийся плачевно в 1945 году, даже неохота вспоминать, настолько одиозен этот примерчик.

Боюсь только, что наш драгоценный МИД и даже думский комитет, возглавляемый "яблочником" В. Лукиным, тоже страдают неким синдромом геополитизма. Но если официальные геополитики типа Вольфыча откровенно хватают с чужого стола пирог и пытаются его запихнуть в рот у всех на глазах, то ведомства г-на Примакова и г-на Лукина отщипывают кусочек тайно и пытаются угоститься им под столом на официальном приеме. Почему-то МИДу и Ко кажется, что никто этого не замечает и никто не слышит тихого чавканья из-под скатерти. Хотя все прекрасно замечают, от неловкости отводят глаза и не делают замечаний. Во-первых, так поступает любая хорошая хозяйка дома. Гость есть гость, даже если он скатерть жует. К тому же исторически европейцы всего век назад активно общались на разных континентах с представителями местных племен, которые живо интересовались консервными банками, блестящими зеркальцами и стеклянными бусами, предоставляя в обмен золото, слоновую кость и черное дерево.

Так что если вхождение куда-либо определяется исключительно географией, то мы в законе. Кавказ у нас - мы кавказцы.

От Урала до Мурманска прописаны в Европе - значит, мы европейцы, и кто это смеет не принимать нас в ЕС? А раз мы часть Европы, то бери шинель - пошли домой. В Польшу. В Балтию. Покуда хватит бензина в БТРах. Если же Европа - это не только география, но и определенная культура, история, образ жизни и мысли, кружевные занавески на окне, розы в палисаднике без забора у каждых дверей, как в Люксембурге, пронизанные свободой и человечностью и усеянные историческими памятниками райские сады древней, интеллигентной, улыбающейся цивилизации, то при чем здесь мы? Те вопросы, которые сейчас решаем мы, они решали в XVIII веке...

Мы могли бы стать частью этой Европы. Еще в 1236 году могли. Тогда, собственно, мы были даже богаче, свободнее, гуманнее, чище. Утонувшая Русь. И никакой щит мы не держали меж двух враждебных рас. Мы просто стали сами Ордой и кормили новых хозяев до XV века. Зачем им было идти дальше? От добра добра не ищут.

Мы стали Ордой, мы заразились СПИДом византийства, мы сплели "железный занавес", мы утонули в грязи, в лесах, в крепостничестве. При этом наше появление в Европе было очень похоже на то, что описал Мольер в "Мещанине во дворянстве". Мы и сейчас ряженые.

Наше тщеславие и наше варварство хорошо вписываются Европой в ее "европейский политик". Петра использовали немцы и поляки для сокрушения Швеции. Александров (всех трех) использовали Австро-Венгрия и Британия для контроля за неблагонадежной Францией, а потом и французский официоз против местного экстремизма. Мы могли получить взамен не только костюмы, маскарады, корабли и форму для солдат. Мы могли научиться жить так, как они. Но свободу, такт, терпимость и гуманность не увезешь в виде сувенира.

Боже, как мы были смешны в 1813 году! Рабы освобождают Европу от Бонапарта! Гениальный Мандельштам нашел для нас определение: "Европа в рубище Священного Союза". Чему мы могли их научить? Можно влезть в Совет Европы. Но в Европу нельзя влезть, ею надо - быть.

Поздно. Эту историю надо было прожить. Семь веков потеряны. Сейчас мы не Европа и не Азия, мы за эти 80 лет утратили все традиции и сорвались со всех корней. Почему США не пытаются стать частью Европы? Они наследники Европы, продолжатели ее дела. Они хранители Европы.

Это возможно и для нас. Мы можем стать паломниками Европы. Посетителями музея. Ее верными рыцарями. Но сначала надо стать мировым лидером. Обрести свободу США, гордость США, их знания, их мощь, их уровень жизни. А сейчас не надо так орать. Европа не привыкла к хамским окрикам. Не надо смешить людей. Европа танцует с нами, чтобы вызвать ревность у Америки, но она обручена с ней, и этот брак заключен на небесах. Она полюбит нас, когда мы сможем предложить ей что-нибудь кроме рубища.