Новое время N2-3, 1998 г.

Валерия Новодворская

На сцене - Карабас-Барабас

Дело Алины Витухновской до Нового года успело выйти на финишную прямую, то есть развалилось. Как и два года назад, после чего Алину освободили, то есть повесили на гвоздик в кладовке, пока не понадобится, как это имел обыкновение делать Карабас-Барабас. Только почтенный директор кукольного театра не называл это "подпиской о невыезде" и "доследованием".

А мы здесь все куклы у осипшего от команд государства с черной бородой и смазными сапожищами. И у каждого из нас есть гвоздик, на который нас вешают, когда мы не нужны для допросов, арестов, травли и расправ. Гвоздики Чубайса и Гайдара никогда еще не применялись по назначению, у них не бывает передышки, ими постоянно играют в регби. Свирепые удары красно-коричневых, голы, забитые Киселевым, Третьяковым и Доренко, пасы Минкина, нежные отеческие пинки президента...

Когда у нас гражданин, наконец, попадает в кладовку, на свой гвоздик, это называется свободой. Меня, например, повесили на мое место в кладовке в конце августа 1991 года. Помню, мы пили шампанское. Тогда еще никто не знал про гвоздик и Карабаса-Барабаса. Мы не ценили свое место в кладовке, находя его слишком затхлым, пыльным, темным. Мы не знали, что это все, что нам положено. Но когда меня летом 1995 года сняли с гвоздя и повесили на место только через два года, я научилась висеть с удовольствием и поняла, что моя кладовка - моя крепость.

А вот гвоздик Алины Витухновской простаивает. Она почему-то для этого театра марионеток и миниатюр оказалась чем-то вроде героини. Участвует во всех пяти актах.

Ну, доследование деятельности ПЕН-центра показало, что писатели - западники и либералы - покушаются и подрывают. Фраппируют и будируют. Разваливают и разрушают. Я удивляюсь, что при таком положении дел в нашей юстиции, которая адекватно воплотилась в обвинительном заключении по делу ПЕН-центра, где и речи нет о деяниях Алины Витухновской, ибо что же может натворить искупительный агнец? - кто-то еще радуется передаче тюрем и лагерей г-ну Степашину от МВД. Он-то, по определению, невинен, его полагается заклать за грехи мира, этого самого агнца. Скажем, за грехи ПЕН-центра и демократов.

Все, что государство хотело бы сказать писателям-антисоветчикам, Соросу, МВФ, Гайдару, Чубайсу, "Новому времени", НАТО и лично мне, оно скажет беззащитной и не нужной ни НАТО, ни МВФ Алине Витухновской в ее холодном и сыром застенке. Образцово-показательная женская тюрьма, торжественно открытая, как один из павильонов ВДНХ, мэром Лужковым, за год превратилась в обычную советскую тюрягу с омерзительной баландой и эсэсовским персоналом. Впрочем, если свобода - кладовка за сценой, то тюрьма не может быть ничем иным, кроме застенка.

Наше государство - любопытной фактуры гибрид, называемый в просторечии Сфинксом. Есть фасад в виде конституции, изобилия товаров и свобод, букета молодых реформаторов, пока, конечно, его в очередной раз не отправили в мусорный ящик. Это женский лик и нежный бюст лежащего на страже нашей главной пирамиды с изготовленной отечественными товаропроизводителями мумией Первого Фараона чудища. Но львиные лапы и острые когти никуда не делись. Полный комплект. Армия карателей с разным стажем, но одного профиля, отсчитывающая свои кампании с Чехословакии, Вильнюса, Тбилиси, Баку, Афганистана, Чечни, в зависимости от выслуги лет.

МВД, разрывающееся между необходимостью наносить "точечные" удары по базам "террористов" в Чечне и пытками собственных граждан, которые должны признаваться в деяниях недосягаемых преступников, за которыми неохота гоняться. Прокуратура, считающая своей главной задачей разобраться с Алиной Витухновской, Анатолием Собчаком, Сергеем Станкевичем и Шамилем Басаевым. По крайней мере, г-на Скуратова волнует только такая "организованная" преступность. Известно ведь: если не можешь изловить настоящих преступников, организуй себе мнимых и жалуйся потом на то, что ты всех поймал за ногу, но один - в Ичкерии, другой - в Париже, а третий - в Варшаве.

Похоже, что из всей организованной нашим государством Сфинксом преступности у него в когтях одна только Алина Витухновская. Это хрупкое, бесплотное тело и эта неуловимая душа, которая, скорее, отлетит в вечность, чем признает право Сфинкса ее судить и поклонится ему - едва ли не единственный сегодня материал для той самой канализации Органов, так блестяще описанной Солженицыным.

ФСБ - самый острый коготь Сфинкса. "Органы" не могут не перерабатывать живой человеческий материал, иначе машина заржавеет. Раз есть печка, надо кидать в нее топливо. Андрея Вознесенского, Льва Тимофеева, Чубайса с Гайдаром, ПЕН-центровцев и политических журналистов кидать накладно (наркотики подбрасывать - не поверят, границы в центре Москвы никакой нет, не перейдешь, статьи о России, русском народе и его судьбах тоже не все пишут). Обвинить прямо в том, в чем хочется - в антисоветизме, - так ведь МВФ пайку выдавать откажется.

Получается, что мы все скармливаем Алину Дракону (какая у нашего государства норма? Одна красная девица в год или две? А то и добрый молодец сгодится: то Мирзаянов, то Орехов, то Никитин, то Пасько из Владивостока). Но тогда давайте хоть жребий кидать. Почему все время одна Алина вне очереди?

И еще кто-то недоволен, что Алина недостаточно почтительно обходится с судом! Приносите ей в зал заседания вместо цветов тухлые яйца и дохлых кошек - в этот самый суд бросать.

Последнее "ноу-хау" суда - повторная экспертиза в институте им. Сербского. И не только для Алины, но и для книги ее стихов. Такого не было даже в истории советской карательной психиатрии. В конце 60-х поэт Наталья Горбаневская, как положено при советской власти, была признана невменяемой. Но ни КГБ, ни психиатры не попытались привлечь в качестве доказательства ее стихи...

Как бы отчитался перед психиатрами Малевич за свой квадрат? А Дали, а Босх, а Достоевский и Гоголь, а Кафка и Гойя? Загремели бы на принудлечение.

Да, недаром либертарианцы в США выступают вообще за упразднение психиатрии. Вместе с экспертизами. В известном смысле электрический стул - это большее уважение к личности, чем принудительное лечение. Особенно антисоветчиков и поэтов с художниками.

Мне до смерти хочется увидеть только одно "дело врачей": Нюрнбергский процесс над нашей карательной психиатрией, над "светлой" памятью Лунца, над пенсионером Морозовым, если жив еще, над всеми, кто подписывал ложные диагнозы политзаключенным и пытал их в застенках спецбольниц. Они достойны этого не менее, чем доктор Менгеле.

Надо же, какой у нас суд гуманный! Его не волновало здоровье Алины, когда ее бросали в тюрьму. А сейчас забеспокоились, когда на срок "доказательства" не потянули. И для суда, и для ФСБ это выход, кстати: замучить Алину до смерти в тюремной больнице, где ни отпуска, ни журналистов, ни Пенцентра, ни депутатов, но только смирительная рубашка, побои, сульфазин, аминазин и галоперидол. И сначала - безумие, а только потом - смерть.

Впервые за шесть лет, после того Августа, они хватаются за карательную психиатрию. Мы оставили Карабаса-Барабаса на сцене нашего общего театра, так не обессудьте, что к гвоздику будут прилагать петельку и мыло "Safeguard".