Новое время No 24 1997 г.

Валерия Новодворская

Не уверен - не разгоняй

История российского парламентаризма хоть и коротка, но поучительна. Этакая "работа над ошибками". Сначала - как водится, чаяния. Лучше всех это выразила постфактум Зинаида Гиппиус. Уже перед "Учредилкой", которая вполне скопировала все первые парламентские блины 1906 - 1907 годов. "Наших дедов жертва священная, наших отцов мечта вожделенная, наша молитва и воздыхание, Учредительное Собрание, что мы с тобой сделали?" Что и сегодня может повторить российский интеллигент, правдоискатель-демократ. С некоторой поправкой на то, что его дед, скорее всего, как раз и разгонял это самое Учредительное собрание, а отец был рад-радешенек хрущевской оттепели и тому. что сажать стали исключительно диссидентов, а скромные обыватели могли спокойно плодиться и размножаться под благостной сенью парткомов и первых отделов.

По-видимому, царь и его умные советники мыслили Думу некой альтернативой баррикадам. Им и во сне не могло присниться, что Дума станет их адекватной заменой и Генеральным Штабом. Совершенно безответственные и абсолютно непримиримые - такими были две первые Думы. Причем разгон I только усилил экстремизм II. Первые министры вызвали нервозность и у монарха. Коллективный невроз вылился в роспуск Думы. По принципу: с глаз долой, из сердца вон. И снова половником почерпнули из того же кипящего котла. В думском супчике с левым наваром и законопослушные кадеты доварились до того, что замахнулись на Выборгское воззвание: не давать рекрутов и не платить податей. Пока власть исполнительная не подчинится власти законодательной. Сознавали ли кадеты, что такое подчинение означает не эволюционирование России к западной модели согласно Столыпинской хрустальной мечте, а якобинскую диктатуру и окончательное превращение Думы в Конвент? Скорее всего, не сознавали. Иначе пришли бы хоронить Столыпина и оплакали бы его. А ведь о нем слова доброго нельзя было сказать в приличном интеллигентном обществе, даже после смерти. Ходили по рукам такие куплеты: "У нашего премьера ужасная манера на шею людям галстуки цеплять"...

Неумелое обращение с демократическим механизмом привело к тому, что царь, выгнавший Думу в дверь, с удивлением обнаружил, что она залезла к нему в окно. С помощью его же благого начинания - избирательного права. Правда, это еще не была вожделенная четыреххвостка, которая в конце 1917 года с уверенностью и гарантией отдала страну в руки эсеров, которые параллельно с избирательными кампаниями не гнушались делать заказы "Боевой Организации", то есть санкционировали теракты, весьма похожие по профилю на действия итальянских "Красных бригад" или немецкой "Фракции Красной Армии". Большевики получили кругленькое представительство в 25 процентов, и только кадеты оказались за скобками, набрав 5- 6 процентов (Гайдар до этой нормы на целый процент с ДВР не дотянул). Эсеры, кстати, очень много наговорили о традиционных ценностях российской общины и о недопустимости капитализации страны (тот самый "Город Желтого Дьявола", горьковскими словами говоря, но и эсеры были против банковского капитала, наемного труда и социальной дифференциации). Так что с некоторой натяжкой (минус национализм, антисемитизм и плохие манеры) их можно счесть нынешними аграриями и национал-большевиками. С примесью чисто левых "анпиловцев" и "тюлькинцев" - большевиков ленинского разлива. Кстати, столыпинскую дачу взрывали не большевики, а эсеры-максималисты. Их можно даже произвести в баркашовцы (минус идеология). И мы имеем фактически сегодняшний расклад VI Госдумы.

Трудовики - это, конечно, "Яблоко". Даже нигилистический пафос Керенского сродни вечной абстрактной оппозиции Г.Явлинского, который не был, не привлекался и не участвовал (не забудьте, что кое-какие делегаты съезда "Яблока" в июне призывали отдать яблочные голоса не Ельцину и не графе "Против всех", а Зюганову). Как повторяется история! Керенский отрекся от Корнилова и дал руку большевикам, а Г.Явлинский собирает у коммунистов подписи за недоверие правительству и обижается, если не дают. Либеральное же представительство одинаково - что в I и II Думах, что в VI. То есть роковые вопросы не решены, а отложены. Мы доигрываем партию на той же доске, доске начала века.

Что же изменилось в старой России, почему две первые Думы были поспокойнее, а последняя дожила аж до самого марта 1917 года? Электорат по-прежнему жаждал воплотить в жизнь истину "Мир хижинам, война дворцам". Интеллигенцию терзали левые бесы. Нет, изменились не они. Изменилась власть. Бунт был подавлен жестоко и без сантиментов, абсолютно нелиберально. Работали военно-полевые суды, раздавались в изобилии столыпинские галстуки. Попытка повторить на ленских приисках народное восстание с баррикадами, боевиками, бомбами и прочими прибамбасами окончилась ленским расстрелом.

За красные флаги на митингах уже не били нагайками, а просто рубили шашками. Все депутаты, подписавшие Выборгское воззвание, отсидели по полгода, что их сильно отрезвило. И дальше Думы ходили по струночке. Как знать, если бы Столыпина не убрали, может быть, не было бы ничего - ни Марта, ни Октября?

Но самое ужасное - это история с Треповым. Если бы тогда Вера Засулич его застрелила насмерть, а не ранила, Россия прожила бы на 12 лет меньше. Ведь ликвидация баррикад вместе с инсургентами, ввод войск, пушки и прочее - это его работа. Правда, после Столыпина, под занавес, Дума успела выкинуть флаг с требованием ответственного министерства (это применительно к VI-й, нынешней Думе такой вариант: и А.Чубайс, и Б.Немцов и В.Черномырдин, и прочие подчиняются Думе, а не президенту). Я думаю, вам уже стало страшно. В 1993 году у нас не было Столыпина. Поэтому на выборы пошли Жириновский и Зюганов вместе с компартией. Власти как будто захотелось, чтобы вчерашние инсургенты устроили ей выволочку. Что и вышло, и немая сцена всеобщего изумления на встрече Политического Нового года могла быть вызвана только плохим знанием истории российского парламентаризма. В 1995 г. в Думе оказались и Невзоров, и Варенников, и Лукьянов. Власть употребляет парламентаризм как нож, чтобы им зарезаться. А сейчас у нас коммунисты и национал-патриоты злые, а избиратели, если им верить на слово, голодные. Хотя я лично ни одного голодного не видела. Впрочем, то же самое избиратели утверждали в сытой России 1905 - 1907 годов.

Новый призыв на думскую ниву приведет на Охотный ряд уже и Анпилова, и Баркашова, и Стерлигова. Ибо попустительство порождает агрессию. В 1917 году власть сдалась без боя. При почти нормальной Думе. Плеве убили, Столыпина - тоже. Готова ли нынешняя верховная власть заплатить цену за санацию Думы? Цена будет ниже, чем в 1906 году. Нет ни Баумана, ни Бабушкина, ни Савинкова, ни Виктора Чернова. Но запретить коммунистическую и фашистскую деятельность придется. А.Чубайс пошел бы на это. В нем есть столыпинская решимость. Он тверд и тоже без либеральных сантиментов. Готов ли президент вытерпеть вопли отечественной прессы (от "Правды" до "Московских новостей") и всех европейских структур и доброхотов? Это надо обдумать заранее. Иначе будет, как у Ширака, который променял шило на мыло. Не уверен - не разгоняй. Подавлять, разгонять, сажать и запрещать - самые непопулярные и неприятные меры для реформаторов. Но таково бремя власти и бремя декоммунизации. Тот, кто не хочет это бремя нести, потеряет и возможность проведения реформ, и власть, и голову.