Новое время No 6 1997 г.

Валерия Новодворская

Ведомство страха

Идеократии обычно плохо кончают. Начало у них, хоть страшное, но настолько яркое и мятущееся, что наивные западные интеллектуалы, заскучав в своих безопасных и обустроенных студиях и виллах, над бокалом хорошего вина, за умной беседой, срываются с места, едут к Минотаврам и пишут потом про "Десять дней, которые потрясли мир". Еще бы! Матросы, пулеметы, тельняшки, комиссары в кожанках, "Черные квадраты", "Лефы", красные банты, Мейерхольд, живое творчество масс. Тачанки, расстрелы, махновцы, анархисты, речи Троцкого и стихи Маяковского! Но все всегда кончается каменным властелином.

Он не ездит по митингам, не устраивает партийных дискуссий, ни с кем не спорит. Он просто давит. Уже откручены головы и левым, и правым, уже ликвидированы все спорщики и выдумщики, режиссеры занятного кровавого спектакля: троцкисты, Каменев, Зиновьев, Бухарин. Уже получили свое и левый Мейерхольд, и диссидентствующий Мандельштам, и рабочая оппозиция, и бывшее офицерство, и анархисты, и монархисты. Всех под корень и все под метелочку. Серый бездушный гранит скучной диктатуры власти. Голой власти без всяких прикрас.

Тоталитаризм - это черная дыра, в которой уже нет идеи. Есть лишь канон. Шаг в сторону - считается побег. Даже если шагнул преданный партайгеноссе. Убивают все так же, миллионами, но восторженных книг об этом конвейере уже не напишешь. Кроме тощей брошюрки Л.Фейхтвангера "Москва, 1937 год". Страной правит Ведомство страха - Органы. Их так и называют, и это глубоко и верно. Органы уже не важно чего, призванные держать, давить, ломать. И во имя чего они давят, уже забыли и отупевшие от мучительства следователи, и впавшие в прострацию от мук арестованные. Страна в коме. Верхи не могут, и низы не могут. Верхи не хотят, и низы не хотят. Вспомнить, забиться, закричать, что-то почувствовать. Это бронзовый, классический сталинизм, воплотивший проект Лао Цзы: "Нужно сделать головы людей пустыми, а желудки - полными".

Потом - легкая рябь на воде черного омута, ветерок, робко выползающая из склепа жизнь. Оттепель, то есть циклон. Фестиваль, Твардовский, Таганка, Марк Розовский, собрания по ним с предложениями распустить КГБ. Первый реабилитаж. А потом по новой. Брежнев, пустые экраны, пустые страницы. И апофеоз брежневизма: Ведомство страха вышло из тени, перестало делать вид, что оно слуга Партии и Идеи. Андропов - это было не случайно. Ведомство страха жаждало эмансипации. Оно уже не считало неприличным лезть на глаза, тайна и ночь были больше не нужны для прикрытия. Нечего было скрывать в этом пустом зеркале, где покойная власть и покойный народ не могли увидеть своего отражения. Андропов добил диссидентов, и если бы болезнь не добила его, у страны не осталось бы шансов. Органы в метафизическом смысле этого слова становились на пьедестал. Они не могли породить жизнь, они только насиловали.

Казалось, что мы выбрались из этой жути. Зря казалось. Где народ, проводивший у телевизоров все съезды напролет? Даже эти первые жалкие съезды нардепов... Где пестрая вереница народных фронтов и партий, у которых не было ни офисов, ни денег, но был такой пыл, такая вера в будущее! Где полумиллионные митинги по несъедобным поводам? Где кандидаты во власть, щеголявшие своим антикоммунизмом? Где многомиллионные тиражи политических газет? "Остыло, погасло, исчезло, увяло, иссякло, заглохло. Пустыня - осталась", - как сказал Лорка. Кому нужен сегодня Гайд-парк? Народ сидит по домам, демократы сидят по углам. Власть с пугающей быстротой приобретает прежний брежневский вид монументальной скульптуры работы Церетели. Никаких идей. Никакого движения воздуха. Никаких противоречий. Глубокая консервация. Ядерная зима. Но что все-таки взорвалось?

Мы же вытаскивали эту власть за уши изо всех передряг, в августе, в апреле, в марте, в октябре, в июле. Глотали оскорбления, прощали мелкие пакости и даже крупные злодейства, вроде Чечни. Все во имя движения вперед. Что-то кончилось. Бензин, солярка, мазут. Импульс, воля, надежда. Власть закукливается в позолоте, в бездействии, в византийской спеси. Это не сердечно-сосудистая недостаточность, не пневмония, не грипп. Это абулия - полная атрофия политической воли и политического смысла. Недостроенный капитализм, все больше и больше "гос", разрушается, мокнет, истлевает, как всякий долгострой. Не то беда, что олигархия. Но это олигархия покойников, политических и моральных. Мы укололись об какое-то веретено - и застыли еще на 100 лет. Какие реформы, какие реформаторы! Указ об общественном примирении и согласии Добра со Злом - что это значит, понимаете? Отмену истории, могилу, в которой только и возможно примирение палача и жертвы. Вялотекущие политические процессы и текущий вспять мелкий бизнес. Издыхающее фермерство. Мертвые предприятия, которые не закрывают. Требуемая за бесполезную работу зарплата. Антижизнь. И обрастающие живым мясом кости Органов, какое-то время скромно просидевших за занавесочкой. Они петушатся, требуют свое, пробуют голосок. Ведомство страха выставляет в своих витринах палачей: А.Трофимова, В.Черкесова. Оно потихоньку сводит счеты с диссидентами. Мой процесс - не последний. Это проба пера. Глава ГБ после всех этих дел едет в Давос. Без ложной скромности. Развязав чеченскую войну, Барсуков и Коржаков показали, что охранка способна принимать самостоятельные решения. Конечно, в свойственном ей стиле: задавить все живое, ищущее, непокорное. Чечня была живая, поэтому Ведомство страха вцепилось в нее мертвой хваткой. Слава Богу, что покойники проиграли эту войну. Серый государственный гранит проиграл горсточке живых людей. Зато на внешней арене Россия скатилась до времен "холодной войны", заговорив с Западом тоном сталинских ультиматумов; впрочем, не забывая вымогать деньги, кокетливо демонстрируя Зюганова и Жириновского, как прокаженный демонстрирует свои язвы.

Это должно было случиться. И это случилось. Но случилось в более острой форме, чем всегда. Коржаков и Тула. Это, органов. Они впервые осмеливаются претендовать на всенародное избрание. Ведомство страха ближе к выборам вырвало из рук Ельцина власть. Охранцы не знают привязанностей. Может быть, жандармы III отделения и любили государя, но КГБ не любил ни генсеков, ни президентов. Если бы не Анатолий Чубайс, власть досталась бы им безраздельно. Не важно, при ком: при Зюганове ли, при Ельцине ли... Охранка идет на выборы, имея одну программу: "Я - сын своего Отечества"... Армия в лице Лебедя представляет Охранку в лице Коржакова. Ручается за нее, дает ей рекомендацию. Партии больше нет, идеи нет. Есть одна голая сила. Вице-премьер Куликов (награда за Чечню?). Генерал Лебедь. Генерал Руцкой. Генерал Коржаков. Кто еще сопротивляется? Выбирая губернаторов, страна выбирала тех, у кого нет никаких идей, скользких и безличных. Коржаков нас испытывает. Изберите его - и надежды не останется. Когда вы будете это читать, станет ясно, успел ли пропеть петух или все-таки Вию подняли веки.