Комок (Красноярск), 13 - 19 ноября 2000 г.

Валерия Новодворская

Меняем рыбу на удочку

На девственных землях плохо освоенных или совсем не освоенных континентов экономика еще не называется экономикой. О таком глобальном понятии долго не догадываются. Но за столетия до Адама Смита или Столыпина, еще до рождения Уильяма Пенна, оплодотворившего дикие земли идеями Свободы, Разума и Закона, что и воплотилось в самом гуманитарном штате Америки - Пенсильвании - и в самой идеалистической столице на территории США - Филадельфии, уже все определено. Дух человеческий витает над будущей экономикой и будущим государственным устройством, которые зависят от его качества: высоты помыслов, силы стойкости, готовности к одиночеству и самодостаточности.

Среди холодных фьордов древней Скандинавии - еще до того, как Норвегию назвали Норвегией, а Данию - Данией - жили окруженные скалами, морем и лесами свободные земледельцы, воины и охотники, мореплаватели и рыболовы - бонды. Они верили в асов - героев, равных богам, кончали жизнь с мечом в руках, чтобы попасть в Валгаллу, за стол Одина, избирали на тингах конунгов, а потом и королей. Единственный "коллектив", который они знали, - это команда ладьи викингов. Они были индивидуалистами, и им суждено было принести индивидуализм в дар Западной Европе и Британии - вместе с многопартийной системой, которая возникла у них уже в XII в. Они работали на себя, ели свой хлеб, никому ничего не были должны и никогда ничего не просили ни у конунгов, ни у ярлов. Море, лес и земля давали им пищу, кров, одежду и деньги. Государство состояло из легкой, ажурной кровли Закона, одного для всех.

Викинги экспортировали Свободу. Бретань, Нормандия, Исландия, Ирландия, древний Новгород, Норвегия, Дания, будущая Швеция... Из рук норманнов Вильгельма Завоевателя Британия получает эту великую Эстафету индивидуализма, и вот уже ее йомены защищают свои гражданские права в зеленом Шервудском лесу, не платят податей и убивают дичь, которую государство в лице королевской власти бережет для себя. Не тут-то было! Йомены - потомки бондов (и отчасти асов) реализовали (вместе с очень похожими на них графами, баронами и джентри) свой индивидуализм в Великой хартии вольностей - фундаменте будущей американской Конституции - и в Палате общин - будущем Конгрессе США. А когда в Британии стало слишком много налогов и слишком мало простора для индивидуальности и свободной совести - возникла цепочка из первых 13 штатов Америки. И они, взявшись за руки, встали у кромки океанского прибоя и отстояли свободу новой Родины от Родины исторической.

У этих индивидуалистов: скандинавского бонда, английского йомена и джентри, американского фермера-минитмена - была общая экономическая установка. Они хотели работать на себя, работать тяжко и упорно, ибо все они были протестантами и их вера учила их гордой независимости от людей, стоицизму, созиданию (в том числе и личного своего состояния) и нетерпимости к насилию и беззаконию. Некогда бонды сами решали, что отдать конунгу. Низкие налоги, когда не приходится кормить господ, начальников и просто бездельников, стали насущной потребностью свободных американцев. Одной из причин Американской Революции стали "Intolerable laws" - "Нестерпимые законы", устанавливающие налог в пользу короля Георга на самые невинные и необходимые вещи: марки и чай.

Реки девственной Америки изобиловали форелью и лососем, но главное историческое приобретение американского народа - это удочка. Имея ее, нетрудно наловить рыбы. Эта удочка, которой в высшей степени одарена Америка, - великая вещь. Это умение и желание работать на себя, не хныча от неудач и не одалживаясь у соседа. Это стремление неуклонно идти вперед, это вкус к прогрессу, к соревнованию, к конкуренции, к риску. Именно эта удочка лежит в основе американской экономики.

В российской протоэкономике, к сожалению, царили другие законы. Была рыба, и самая редкая, дорогая: стерлядь, осетр, семга, севрюга, - была недоступная в средние века даже европейским государям икра, были ценнейшие меха, золото, алмазы, рубины (лалы), которые еще в XVI валялись чуть ли не под ногами. Были мачтовый лес, уголь, а потом прибавились нефть и газ. И всего - с избытком, щедро, так что лилось через край.

То есть рыба была, но не было удочки. Задолго до колхозов, которые все никак добровольно не развалятся, а насильно их распускать, как это сделали в Армении, некому; задолго до общины, которую подточили, но не смогли сокрушить реформы Столыпина, вплоть до X-XI века была на Руси вервь. Что-то вроде землячества земледельцев, работавших сообща и связанных круговой порукой. Коммунитарное мышление, загонявшее индивидуума в стаю, толпу, бригаду, не давало ему обрести независимость и ответственность. Успешно работать способен только тот, кто полагается исключительно на себя - не на соседей, не на коллег, не на местком.

С чувством собственного достоинства у некоторых древних славян (XII-XIII вв.) тоже было не все в порядке. Еще не было никакого крепостного права, а добровольное закабаление шло вовсю. Вдачи, рядичи, обельные холопы, тиуны... Они отказывались от личной свободы, чтобы не платить долги, чтобы получить кредит хлебом или деньгами, чтобы иметь гарантированную еду и крышу над головой от хозяина. Они продавали за долги детей в вечную кабалу. Они ничего ужасного не находили в рабстве. Ничего подобного не допустили бы даже в мыслях американцы, наследники тех, кто сделал своим гимном эти гордые слова: "Rule, Britania, rule the waves, Britain never shall be slave!" Никогда, никогда ни англичане, ни американцы, ни их проводник по дороге Свободы - скандинавы - не были рабами. И не будут.

Во время великого похода американцев на Запад, за Скалистые горы, многие погибли на скалах и на ледниках (или на равнинах от жажды, загнав своих мулов), но никто не дрогнул: американцы завоевывали себе новые земли и лучшую жизнь и знали, что только им будут принадлежать плоды их риска и их свершений. Позже они шли по снежным тропам, в адский мороз, среди Белого Безмолвия - искать золото на Клондайке. И они нашли его, и каждый, застолбивший участок, мог быть уверен, что никакое правительство намытое золото у него не отберет. И снова старатели платили жизнями за каждую милю и не роптали.

Экономическая независимость - это цена свободы. Во времена покорения новых пространств - или защиты старых - от индейцев, англичан, гитлеровцев - цена свободы очень высока и может быть равна жизни. Американцы это усвоили еще в XVIII в. И сегодня, когда Америка, оставляя другие страны далеко в тылу, рванулась вперед к горизонтам информационной эпохи, ей снова служит фундаментом ее индивидуализм. Человек в Мировой Сети, наедине со своим компьютером - это ведь почти астронавт в беспредельной Галактике.

России же не пошли впрок ее великие богатства, потому что несвободные люди создали капкан вместо государства. И даже бежав от него, как, например, раскольники и впоследствии старообрядцы, они оставались рабами Догмата, ложно полагая, что Богу угодно рабство. И золото, которое добывали старатели на Урале в ХIX в., они обязаны были сдавать государству, получая за него плату. Их воля была скована вечным Холодом - мертвящим дыханием Державы. История США - это история американского народа. История России - история российского государства.

У граждан не было ничего; Держава считала их недееспособными и держала под опекой. И у граждан выработались навыки прихлебателей и иждивенцев. Они просят у государства то, что давно должны были сделать сами. Россияне должны молиться об одном: чтобы Господь взял у них рыбу и дал вместо нее удочку