"Правое дело" №30, 2003 г.

Валерия Новодворская

Ликвидация бизнесменов, как класса

В России обычно оправдываются только самые худшие предположения. Так что ежели кто хочет быть пифией на треножнике, то пусть сначала впадет в депрессию или в черную меланхолию, а потом уже вещает себе: не ошибется. А если они, наши пифии (политологи, кремленологи, касьянологи — то есть "Яблоко" и КПРФ, путинологи и т.д.) и ошибутся, то все будут так этому рады, что им охотно простят.

Например, если в стране наметился некий экономический рост, то, как заметил один из наиболее популярных президентов современности, его так обрежут, чтобы уже ничего не выросло. Что вполне действительно и для духовных объектов, например для телеканалов. Канал ТВС так обрезали, что на шестой кнопке, пожалуй, уже ничего никогда не вырастет.

Но ты, о, прагматичный читатель, конечно, какими-то киселевскими изысками и шендеровичской поэзией, конечно, не озабочен. Тебя, естественно, волнует солидная житейская проза. Рыночная экономика — это твой Молох, и ты готов принести ей в жертву и музыку (национальный гимн), и архитектуру (стерпеть Мавзолей и красные звезды над Кремлем), и независимую прессу, и даже собственных детей (то есть смириться с тем, что война в Чечне продлится еще пару веков). Но Молохи входят во вкус, и когда им дают палец, готовы оттяпать всю руку. Слопал кремлевский Молох 6-й канал с ТВС, и тут же, на второе, решил заняться "Юкосом" и Михаилом Ходорковским. Очень кстати нас поторопились признать страной с рыночной экономикой. Со стороны все может выглядеть вполне респектабельно. В духе расследования казусов с оплатой президентских кампаний некоторых американских президентов: уж не от Китая ли они получили денежки, изгойские по определению?

Или французский контекст: если президент был мэром, то не нагрел ли он руки на продаже квартир?

А в Италии давно уже Страшный суд: политическая элита борется то за чистые руки, то за чистые перья, так что пух и перья так и летят. Самого премьер-министра в мафиози чуть не определили. А все потому, что он антикоммунист, а в парламенте и в стране пропасть коммунистов, все они привыкли всех "буржуев" считать преступниками. Итальянским левым и тому немецкому депутату, что обвинил несчастного Берлускони прямо на сессии Европарламента, только Лубянки и не хватает. Коммунистическая (или просто левая) идеология, Берия, ГУЛАГ. Вечная триада. Даже без Сталина. Европейские будни.

Но в деле Платона Лебедева (как прежде в деле Владимира Головлева) — совсем другая подоплека. Здесь борьба с коррупцией совсем ни при чем. Как ни при чем она была в 20-е — 30-е годы, когда раскулачивали "мироедов" или "зачищали" "нэпманов".

Речь идет о делах 1994 года. Девять лет спустя Прокуратура избирательно и пристрастно заинтересовалась источниками, из которых явилось благосостояние арестованного прямо в больнице бизнесмена. (Кстати, арестовывать в больнице, часто и на операционном столе — это был любимый спорт НКВД времен сталинского террора. Особо опасные серийные убийцы, боевики Лебедев и Гусинский, конечно, не могли избежать ареста со своими обрезами, кольтами, партизанскими базами на Воробьевых горах и баллистическими ракетами в офисной мебели. Это гекачеписты 1991 года и путчисты 1993-го (Руцкой, Варенников, Бакланов, Терехов, Макашов), устроившие в Москве резню и едва не ввергнувшие ядерную державу в гражданскую войну, могут оставаться на свободе. Начало 90-х годов в России соответствует периоду в США, описанному Фенимором Купером, Джеком Лондоном, Брет Гартом и О Генри, когда богатство скотовода зачастую определялось тем, как ловко он ворует скот, когда надо было отбиваться от индейцев неполиткорректными методами, когда правосудие зачастую вершилось с помощью суда Линча, а комитеты золотоискателей определяли законность или незаконность "приобретения" (пришел и "застолбил") миллионных паев на приисках Клондайка. Это был период дикой, непричесанной, договорной (между гражданами США) свободы, когда личности были даны неслыханные права, ограниченные только конституцией США и судом присяжных. Девственный материк лежал перед смелыми и предприимчивыми людьми, и им позволено было его поделить. Государство пришло со своим контролем потом, когда свобода уже принесла свои богатые плоды. Все сегодняшнее благосостояние США, вся их мощь определены и запрограммированы тогдашним сильнейшим импульсом свободы и независимости.

Представьте же теперь, что сегодня кто-нибудь стал бы оспаривать собственность, когда-то приобретенную в прериях, на ручье Эльдорадо, среди техасских просторов. Или всерьез были бы приняты претензии индейских племен, которые потребовали бы выселения из США всех белых, ибо вселение их на материк в XVII веке было незаконным. Но здесь вам не "Рио-де-Жанейро", и у нас другие воспоминания. Ленин был, безусловно, умным человеком. Умным, циничным, бессовестным. Сам сказал, что для большевиков нравственно то, что полезно для дела революции. А делу революции к 1921 году приходил конец. Кронштадт был звоночком, и Тамбовское восстание было звоночком. Голодный народ смел бы большевиков. И тогда на сцену явился НЭП, временное отступление. Красным надо было выжить. Серые крестьяне, серые рабочие, серые бизнесмены, серые западные предприниматели не, дали себе труда вчитаться в такие недвусмысленные слова Ленина: политика та же, средства другие; НЭП не означает прекращение террора; временное оно, это отступление. Все наперебой кинулись, по призыву Бухарина, обогащаться... И обогащать большевиков.

Крестьяне и рабочие были темные. Но бизнес России и Запад в 20-е годы прошлого века вроде бы темны не были. Они-то на что рассчитывали, видя вокруг себя частокол из красноармейских штыков? И когда настал урочный час, "день увяданья недели", и бизнес России (крупный давно уже опочил), средний и мелкий, концессионеры, середняки, "кулаки", "нэпманы" были придушены без шума и пыли, без восстаний, без международных санкций. Видно, все ограбленные и гонимые, обреченные исчезнуть в ГУЛАГе, действовали по принципу из анекдота про двух зэка, которых ведут на расстрел, но они боятся совершить побег, чтобы хуже не было.

Так вот, дорогой читатель, ты можешь мне дать гарантию, что это не повторяется сейчас, на наших глазах? Нет, конечно, себе-то собственность Кремль, Лубянка и прочие силовики оставят, но ведь и Сталину с его присными, а потом партийной номенклатуре КПСС принадлежала вся собственность в стране, это другим они ее иметь не позволяли Гусинский, Березовский, а теперь и Платон Лебедев, и Михаил Ходорковский по очереди были подвергнуты процедуре (дай-то Бог — а кого еще при таком гражданском обществе просить? — чтобы для Михаила Ходорковского эта процедура не дошла до логического конца) раскулачивания. Хорошо еще, что вместо Колымы у нас пока Лондон, Марбелья, Гибралтар. Надолго ли только.

За последние 15 лет бывшая советская экономика прошла дистанцию в 150 и, значит, пересмотр результатов приватизации, который мы явно наблюдаем в истории с "Юкосом" и Абрамовичем (купившим себе не "Спартак", а "Челси"), в возвращении к лексическим понятиям 20-х—ЗО-х годов ("мироеды", "нетрудовые доходы", "собственность — это кража" — конечно, в переводе на современный советско-бюрократический стиль равносилен тому, чтобы поинтересоваться, как предки нынешних американцев зарабатывали свои деньги и землю во времена схваток с индейцами. А вдруг у Форда или Кеннеди в роду были пираты, а у обоих Бушей-конокрады?

Или вы попадете в номенклатуру вертикального Кремля, или будете раскулачены, благо комбеды из КПРФовцев есть на каждом углу.

Хлопонин все понял и определился в номенклатуру, то есть в "Единство". А Ходорковский, видно, думал, что живет при демократии. Ну что, будем молчать, чтобы хуже не было?