"Правое дело" №26-27, 2003 г.

Валерия Новодворская

Милосердие распивочно, или Точка зрения чеченского сепаратиста

Итак, мы опять простили нашим кредиторам, как подобает великодушным должникам. Испепеленную, распятую, поруганную нами Чечню осчастливили второй амнистией. Первая им перепала в первую войну. На каждую войну - по амнистии. Хотелось бы, конечно, чтобы на каждую войну было по Хасавюрту, тому самому Хасавюрту, про который действующий президент сказал, что его не будет. Потому что в том Хасавюрте была высшая справедливость. Если альпинисты (по Высоцкому) всегда должны возвращаться, то оккупанты (по Светлову) всегда должны уходить.

"Я не дам свою родину вывезти
За простор чужеземных морей!
Я стреляю - и нет справедливости
Справедливее пули моей!"

Если это, конечно, не Высший Суд над какой-нибудь очередной диктатурой вроде Ирака, который, как силы небесные под предводительством архангела Михаила, совершили англо-американские войска.

Но та, первая, амнистия, для иллюстрации которой какая-то "ползущая вместе" издательская рать выпустила листовку, где был изображен джигит в черкеске, явно срисованный с Хаджи Мурата, спешащий по полю в объятия к красотке с узбекскими косичками (представление среднерусского обывателя о чеченской девушке) и в шальварах, не затронула слишком многих, даже явно "не причинивших ущерба" федеральным войскам.

Она не затронула русских стариков и старушек, которым некуда было бежать из типовых пятиэтажек Грозного и которые боялись отправиться в высокогорные села, куда их звали чеченцы. Во время адских, апокалиптических бомбежек все они погибли под развалинами или сгорели заживо.

Не коснулась амнистия и той семьи, о которой рассказал депутат первой Госдумы РФ Анатолий Шабад, исползавший под бомбами всю Чечню.

Мать с отцом вывели из подвала своих девятерых детей, чтобы покормить их горячим. И тут снаряд... Остался один отец. Я не знаю, какой вред федеральной армии в дальнейшем нанес этот самый отец. Я бы на его месте постаралась нанести максимальный.

Не пришлось воспользоваться амнистией и 10-му классу одной грозненской школы. О нем рассказала русская учительница, преподававшая математику. 29 мальчиков класса (остальные были девочки) взяли в руки оружие и погибли в боях за Грозный (теперь Джохар-гала). Умные, европейские мальчики, совершенно не интересовавшиеся исламом, учившие английский, мечтавшие об Америке.

Все до одного! Вспомните свою историю, россияне. Как "оставалось только трое из восемнадцати ребят". Как в выпускных классах 41-го года выживали двое-трое парней. Посчитайте, сколько незнакомых поселков и безымянных высот было в ту войну на территории Чечни, и эти высоты с поселками были нисколько не хуже наших поселков и высот и так же нуждались в защите. Только вместо гитлеровцев в эсэсовских мундирах на Грозный наступали федералы в камуфляже.

И не попала под амнистию та девчонка, у которой переночевали два боевика - брат с товарищем. А соседи наутро донесли федералам, и девочку расстреляли.

И уж, конечно, амнистия не распространилась на того, кто не пошел сдаваться Белому Царю, дабы заработать себе золоченую клетку в Калуге, как это сделал авторитарный властитель, жестокий и сладострастный исламист Шамиль, не терпевший ни свободы совести, ни свободы слова в собственной своей Чечне.

Амнистии не подлежал последний древний герой нашего времени, убежденный западник, диссидент и антисоветчик Джохар Дудаев, поверивший в то, что давший России свободу Ельцин не отнимет ее у Ичкерии... Его искали специально, нащупывали через спутник, а найти было так легко: он не прятался и сам искал смерти, потому что обрушился мир и российская демократия, к которой он так доверчиво тянулся, пришла под триколором, символом свободы и протеста, убивать его народ, всего-навсего хотевший унести с общего праздника непослушания, начавшегося в Беловежской Пуще, гостинец и для себя. Вместо этого в протянутую руку положили даже не камень - вакуумную бомбу.

И вот вторая амнистия, отличающаяся от первой разве что предельным лицемерием, таким же вдохновляющим, как конституционный референдум на пепелище с участием и под наблюдением палачей...

Референдум в Треблинке, в которую превратили Чечню. Что ж, узники в нужное время вышли на аппель-плац и проголосовали за своих группен- и штандартенфюреров. Тем паче, что урны не так уж далеко были расположены от крематориев. Гитлеровцам, правда, не приходили в голову подобные развлечения. У них была просто вертикаль власти, начиная с коменданта лагеря и кончая капо, без затей. Примитивные ребята были эти гитлеровцы, что ни говори.

В своих лагерях смерти они окончательно решали еврейский вопрос, не брезгуя, впрочем, и другими вопросами: русским, польским, чешским, французским. Даже американский вопрос в каком-то концлагере успели решить в рамках газовой камеры, поскольку в Арденнах вермахту перепало несколько сотен американских военнопленных. И никому из комендантов, при полной, кстати, загрузке печей, не пришло в голову объявить амнистию узникам, не участвовавшим в терактах и похищениях людей и не пролившим кровь эсэсовцев. Может быть, эсэсовцы были просто скромнее и слишком хорошо понимали, что сами во всем этом участвуют.

И потом, им же фюрер сообщил, что их узники неполноценны, а они - сверхлюди. Это было очень утешительно. Никаких других объяснений не требовалось. Можно было мочить в сортире все человечество. Когда не знаешь, что впереди Нюрнберг, "Буря в пустыне" или "Шок и трепет", можно не стесняться .

Амнистия теоретически является актом милосердия, если применяется правовой инстанцией к виновным. Но где у нас в России правовая инстанция, которая среди всей той будановщины, шамановщины и сталинщины, обрушенных нами на Чечню, имела бы право распоряжаться жизнью и смертью чеченского народа? Ведь не чеченцы же начали эту войну, не они напали на Россию. Ни первую, ни вторую.

Удалой Хасбулат, "злой чечен" в собирательном образе Шамиля Басаева, нашего самозваного Бен Ладена (а на самом деле несусветного враля), сбиравшийся завоевать всю Россию, начиная с Дагестана (где от исламистской средневековой глупости у федералов не нашлось другого лекарства, кроме как забрасывать гранатами подвалы, где укрывались от них безоружные люди), - слишком надуманный повод для вторичной агрессии. Выборы в качестве мотива повторного похода по граблям - это как-то более убедительно.

Опять-таки по определению амнистия не касается ни несчастного Масхадова, который даже в своей тупиковой ситуации воюет честно и еще извиняется за "Норд-Ост" (в отличие от российского президента), ни цивилизованного европейца Закаева, которому следом за ролью Гамлета пришлось играть роль полевого командира (правда, в военном деле он понимает столько же, сколько Смоктуновский, и стреляет хуже Лоуренса Оливье, но в камуфляже, на свою беду, он выглядел убедительно).

И уж, конечно, амнистия не для тех, кто не готов остаться "своим", советским, российским, крепостным. Не для тех волков, которые норовят за флажки.

Для тех, кто хочет наконец уйти из последней камеры Империи Зла, уйти вместе со своей землей, которая никогда не была российской и никогда российской не будет, нет милосердия. Ведь до шамановщины была сталинщина, а до сталинщины - ермоловщина. Наше милосердие - оно распивочно, а не навынос. Оно для тех, кто согласен на добровольное рабство.

Потому что мы сотворили в Чечне такое, что уход для нее - уже вопрос самоуважения. Нельзя забыть и простить эти девять лет. Это все равно что простить Холокост. Что ж, мы не готовы простить инсургентам, но и они нам не простят. Никто никому ничего не простит. Соединенного Королевства не будет, и Чечня не станет нашей Шотландией.

У Шотландии было три века, чтобы забыть и простить. Чечне не дали и трех лет. Шотландский король стал английским монархом. Однако чеченец не имеет шансов стать президентом РФ. Впереди темные века ненависти, злобы, крови, взаимной резни и моральной деградации для обеих сторон .

Впрочем, даже жалкая и убогая путинская амнистия показалась слишком роскошной и щедрой той фракции, которая обязана была бы требовать свободы для Чечни и милость к падшим призывать. Второе лицо в "Яблоке", Владимир Лукин, возопил, что пусть чеченцы сначала теракты прекратят. А как насчет федералов? Может, и им прекратить?

Так что есть у нас демократы, которые хотят быть федеральнее и вертикальнее самого президента.

В Евангелии сказано: "Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут". Так что, дорогие россияне, не будет вам ни царствия небесного, ни благоденствия земного. Приговоренная Чечня - это и ваш приговор. И обжалованию он не подлежит.