"Правое дело" №22, 2003 г.

Валерия Новодворская

Триста лет спустя

Призрак бродит по Европе, призрак либерализма. Он не шатается по трактирам и не спит в ночлежках и стогах сена; он прилично зарабатывает, останавливается в лучших отелях и управляет машиной самой престижной марки. У призрака есть деньги, он умеет их зарабатывать и щедро оделяет ими тех, кого захочет. Но только тех, кого выберет он, а не государство. Ни в одном европейском парламенте его не хотят видеть, хотя он ни у кого ничего не просит, и именно потому, что ничего не просит. А основа нынешнего европейского порядка - это негласная экономическая мольба: о льготах, о пенсиях, о пособиях, о трудоустройстве, о социальном партнерстве, о виде на жительство, о кредитах, о халяве...

Римский понтифик, добрый и великодушный человек (слишком буквально воспринимающий Евангелие и постоянно выступающий с инвективами против капитализма), мэр Москвы Юрий Лужков, французские социалисты Лионеля Жоспена и немецкие социал-демократы, американские демократы и шведские политики - все они давно объединились для священной травли этого призрака. Пора либералам (в подражание хотя бы давним марксистам XIX века) выйти из подполья и внятно, доступно и мужественно изложить "миру и граду" свои убеждения, вкусы, намерения и пристрастия, не считаясь с возможными электоральными издержками.

До чего должно было в Европе дойти дело с шельмованием либерализма, я поняла из нескольких эпизодов. Молодая корреспондентка Би-Би-Си поведала мне, что Англия почувствовала облегчение и словно бы весеннюю свежесть после ухода от власти Маргарет Тэтчер.

Поперхнувшись, я спросила, чем же достала знаменитая баронесса свою процветающую страну (процветанию которой она так сильно способствовала). Оказывается, баронесса Тэтчер сделала англичан меркантильными. Все только и думают, как бы заработать деньги. А о "духовном" и не помышляют. У бедной девушки с радио явно была социал-демократическая интоксикация. Маргарет Тэтчер вернула англичанам их природную, изначальную гордость на мотив их же национального гимна: "Вritain never shall be slave". Так пели и так мыслили англичане первого созыва: йомены, не кланявшиеся баронам и королям из династии Плантагенетов, а чуть что, уходившие в зеленые леса к Робин Гуду, свободные земледельцы и лучники, не знавшие крепостного права, сделавшие возможным принятие в 1215 году Великой Хартии Вольностей, а в 1265 году законно получившие свою Палату общин. "Никогда, никогда англичанин не будет рабом!" - это было замешено уже тогда. И на этих дрожжах английского суверенитета личности, шотландской вольности и врожденного благородства Уэльса, колыбели Артура и его рыцарей, взошла та гражданская самодостаточность и независимость, которая позволила разбить Великую Армаду испанского клерикального тоталитаризма, выковать протестантскую этику, овладеть морями, потом добровольно отдать уже ненужные моря, бросить самых свободных своих посланцев в американский десант (завоевывать Новый Свет) и одним, сначала без всякой помощи, выстоять в 40-е годы прошлого века против Гитлера.

Британия, собственно, и создала формулу либерализма, затем отшлифованную океанскими валами на побережьях американского континента, где соленые брызги бостонского чаепития смыли с англосаксонских поселенцев последние следы традиционализма и консерватизма, открыв их навеки "бешенству ветров" (по Эдуарду Багрицкому, апологету тоталитаризма советского кумачово-штыкового образца, владевшему слогом, поэтикой и пассионарностью свободного мира).

Но девушка с Би-Би-Си это забыла. Человечество забыло, что, только умело и самостоятельно зарабатывая деньги, мы страхуемся от унизительных подачек общественных котлов, социальных программ, мягко опутывающих нас шелковой паутиной добровольного рабства, и защищаемся от железного ярма тоталитарных утопий, которое голодные рабы (взыскующие хлева и общего корыта, неготовые и неспособные жить за свой счет) возлагают на шеи тех, кто лучше, умнее и сильнее их.

У Маргарет Тэтчер хватило духовности понять ужас и позор выдачи Сталину в 1945 г. в качестве его доли добычи сотен беженцев, казаков, их семей, искавших спасения от Советов у мировых столпов либерализма, не защитивших их, ибо самое труднодостижимое в мире - это либеральная внешняя политика, когда свободный мир не отказывает в свободе тем, кто тянется к ней, и не предает своего либерального и принципиального первородства за чечевичную похлебку сделок правительств, нефти, газа и страха перед чужими ядерными боеголовкам.

Второй раз я была поражена, когда одна известная французская журналистка поведала мне, что с программой "Демократического Союза" не только бесполезно, но и опасно для жизни идти на выборы в Национальную Ассамблею. Попытка отменить (даже на словах) allocations familliales, семейные пособия, сказали мне, приведет к тому, что не только не выберут, но еще и прибьют (возможно, до смерти). Вот что значит социальный паразитизм! Ведь семейные пособия давно привели к тому, что иные родители живут за счет детей и не хотят работать, а дикий приток иммигрантов из стран Магриба объясняется именно желанием жить на пособия, выданные на многочисленных детей.

И там, где фашисты Ле Пена говорят о депортациях (совсем как у нас в Краснодарском крае) и о том, что "Франция - для французов", кстати, собирая на этой гадости голоса, французские либералы, тяготеющие к Алену Безансону и Франсуазе Том, говорят другое: "Отмените халяву, отмените детские пособия для родителей, которые паразитируют на них, и все уладится - как для французов коренных, так и для соискателей вида на жительство". Вот так обстоят дела сегодня там, где триста лет назад выковывалось оружие сильных духом и свободных в выборе - либерализм. Невесомым цветным туманом он ложился на плотную консервативную основу Старого Света, скрывая ее жестокость и уродство, примитивную корысть, прагматизм, грубый и черствый, как хлебная пайка лагерника. Когда Англия пыталась силой принудить буров к повиновению или расстреливала демонстрации сторонников Ганди - это был консерватизм.

Но когда в Лондоне были выступления англичан в защиту буров ("За вашу и нашу свободу!"), а офицеры Ее Величества исключили из своей среды тех, кто расстреливал безоружных индусов, то это уже возникал в Европе либерализм, ее единственный философский камень. А когда вопреки воле коллаборационистского правительства Виши французские патриоты, одни, без надежды на поддержку и на победу, создавали Сопротивление, не утверждая, что они находятся на 60% в оппозиции к Гитлеру, но на 40% поддерживают его экономические реформы, то это тоже был либерализм, образ мыслей и действий джентльменов и леди, которые умеют делать деньги, умеют торговать, но никогда не торгуют ни свободой, ни совестью, ни долгом.

За триста лет человечество успело приобрести много технологических новаций, много амортизаторов и страховых полисов, но подрастеряло гражданское мужество.

Сегодня новорожденной России, только вступающей в западный мир, подсовывают идеологические суррогаты в виде воздушного шарика социал-демократии, отнимающей у человека его экономическую независимость (ведь перераспределение вашего честного заработка в пользу тех, кого вы не хотели бы содержать, - это кража, даже разбой, потому что государство приходит за налогами с топором в виде уголовной ответственности), или консерватизма, отнимающего у личности ее суверенитет от государственной машины.

Когда-то великий Рюэфф сказал, что, если вы отвергаете свободный рынок, вы отвергаете и свободомыслие. Так все у нас и получается. Неподвластные государству олигархи вышвырнуты за границу; подвластные построены колоннами; лишившиеся экрана в ходе спора "хозяйствующих субъектов" журналисты унижены и подключены к государственной финансовой капельнице с угрозой отключения; свободных россиян и свободных чеченцев (да еще и свободных белорусов) силой сгоняют в одну зону - империю.

Население только и делает, что требует от начальства пенсий и зарплат, ведь они же не в частном секторе работают, не на себя, а на тетю Софью Власьевну, она же никуда не девшаяся Советская власть, и консервативная (с автоматами наперевес, но из Афгана ушедшая в Чечню), и социал-демократическая (со лживыми обещаниями в бюджетах и посланиях, но вечно стремящаяся все взять и поделить). Но наш либеральный призрак живуч, и только он поддерживает в мировом очаге пламя свободы.